Сам ведь знаешь – егеря, как и волка, его ноги кормят! Завтра после полудня я убываю в Елисаветград, а потом и дальше, в столицу. Построишь с утра всю свою роту, будет у меня для вас несколько сюрпризов. Не-не-не, даже и не проси, ничего пока что не скажу, – проигнорировал он умоляющий взгляд Лешки. – Все завтра, Алексей. Помучайся вот немного.

– Ваше высокородие, – приглашаю вас к себе на ужин. – С семьей познакомлю. Ну что вы в этой цитадели ночуете? Поверьте, вы нас никак не стесните.

– Не-ет, – попытался было отмахнуться бригадир, – Мне в цитадели как-то привычней. Я с казенным духом свыкся уже за всю свою жизнь.

Но Алексей был настойчив, и барон наконец уступил.

– Только на ужин, и то из уважения к тебе самому и к твоей семье! Но вот ночевать я точно в фортеции буду.

Начинавшийся чинно и несколько скованно семейный ужин поправил Ильюшка. Он довольно быстро привык к незнакомому дяденьке и уже через час сидел на его коленях, восторженно размахивая напудренным париком. Дед Генрих, играя с мальцом, был воистину счастлив.

– Вот ведь, Господь своих деток не послал, так хоть твой сынок меня маненько потормошит, – со смехом отверг он предложение Егорова забрать сорванца.

– Не надо, Алексинька, не забирай, – попросила Катарина. – Пусть потешатся старый с малым. Ты не заметил, какие у него грустные глаза были? А сейчас они светятся счастьем, словно бы это совсем другой человек.

– …Указом военной коллегии от 11 июня сего года, утвержденным императрицей Екатериной, за особые заслуги по искоренению мятежа в союзном нам крымском ханстве и за проявленную при этом доблесть и мужество поручику Гусеву Сергею Федоровичу присвоен чин капитан-поручика.

Прапорщику Скобелеву Александру Семеновичу присвоен чин подпоручика.

Всем нижним чинам роты, принимавшим участие в крымском походе, выдать премию в размере месячного жалованья.

Обер-офицерам в размере трехмесячного, а штаб-офицерам в размере пятимесячного.

Командиру отдельной особой роты егерей премьер-майору Егорову Алексею Петровичу отдельным рескриптом всемилостивой нашей императрицы выражается Высочайшее Благоволение!

Фон Оффенберг сделал паузу и оглядел замерший перед ним по стойке смирно строй.

– Ваши старание, отвага и доблесть по службе Отечеству не забыты, егеря, и оценены по заслугам. И это касается не только тех, кто был на выходе в Крыму, но и тех, кто в это самое время крепил наши рубежи по Бугу. А придет время, и они получат достойное вознаграждение. Пока же поздравляю вас с окончанием славного крымского похода и с удостоенной всеми вами высочайшей оценкой! Ура!

– Ура! Ура! Ура! – раскатился громогласный клич над центральным фортом Николаевской.