Порой Сергей заставал её, задумавшуюся и печальную, а заметив его, Настя неизменно пугалась, словно он её за чем-то ужасным застал. И он знал, о чём она думает в такие моменты. О том, как всё могло бы быть. Без ссор, скандалов. Дома. А здесь она не чувствовала себя дома. И Маркелов мог и дальше биться о стену лбом, но она не хотела забывать, она без конца оглядывалась назад.

В какой-то момент он устал. Понял, что они живут неправильно. А дочка, тем временем, взрослеет и понимает всё больше. И даже злой шёпот уже не спасает. Вика сразу настораживается и начинает хмуриться, выпячивает нижнюю губу и начинает выразительно сопеть, как обычно перед слезами.

Наблюдая в очередной раз за тем, как Настя успокаивает дочку, обнимает её, нашёптывает что-то на ухо, даже улыбается, Сергей вдруг понял, почему он до сих пор с ней. И понимание этого не обрадовало. Он молча наблюдал за женой, потом присел рядом, искоса наблюдал за дочкой, улыбнулся ей, когда Вика к нему потянулась. Потом посмотрел Насте в лицо.

— Ты должна решить.

Она непонимающе и настороженно взглянула. А он пояснил:

— Как мы жить будем.

— Мне нечего решать. Это ты должен решить. Я тебе не изменяла.

— Правда? Ты каждый день мне изменяешь.

Настя смотрела на него, взгляд пристальный и печальный, потом дочь ему на руки передала. Осторожно коснулась его плеча.

— Серёжа, я очень стараюсь.

Он невольно вздёрнул брови, а голос прозвучал едко.

— Ты стараешься!..

Настя головой покачала.

— Ты не о том думаешь. Мне иногда кажется, что никогда ничего не наладится. У нас постоянно что-то случается. Мы постоянно ругаемся.

— Я и так стараюсь, чтобы ты была довольна, Насть. Я не знаю, что я ещё могу сделать!

Она внимательно смотрела на него.

— Ты ещё скажи, что ты ради меня стараешься.

— А ради кого?!

— Замечательно. — Она снова была им недовольна. — А я, значит, злыдня-жена, которая только и делает, что пилит тебя. Так?

— Настя.

— Что?

Он повернулся к ней, прижимая дочку к себе. Они столкнулись взглядами, и Сергей резко поднялся, не выдержав.

— Да ничего!

Они снова не нашли общего языка. Родители — что его, что Настины, — хором говорили, что они мучаются дурью. Что уже пора оставить позади юношеские разногласия и начинать думать о будущем.

— Вы же не сможете всю жизнь выяснять отношения! — говорила ему мать.

Сергей с ней соглашался. Да, не смогут. Но как исправить ситуацию — не знал. А в какие-то моменты и не хотел знать. Разве он не вправе злиться на жену? Она тоже совершает ошибки, хотя никогда не готова в этом признаться!

Ругаться они перестали после того знаменательного скандала, когда Настя бросила ему в лицо слова о том, что будет только рада, если он найдёт себе кого-нибудь, а её оставит в покое.