Поэтому, поверьте, место повыше и денег побольше – не предел моих мечтаний и не гарантия счастья. Жизнь наглядно показала, что власть – это, скорее, лишние проблемы и источник опасений.

Эрат Иси скрипнул зубами и с плохо скрытым недовольством и угрозой процедил:

– Иди выбирай себе супруга, пока тебе дают это право!

Я судорожно вздохнула, нервно дернула плечом и неуверенно обернулась к эратам. Некоторые из них встали, другие продолжали сидеть, но все без исключения, даже «хищник», пристально наблюдали за мной.

– Хочешь, я выберу за тебя? – поторопил меня шаэр; похоже, смотрины и непокладистая попаданка с претензией на собственное мнение его утомили, вот и решил больше не церемониться.

Я резко обернулась и с горечью взглянула на него. В ответ «его величество» мне кивнул, мол, шла бы ты… выбирать свою судьбу быстрее. Почему, почему все так не по-людски? Эти унижающие человеческое достоинство торгашеские споры: кому достанется магически сильная самка, которая улучшит генофонд потомков, а значит, продвинет в иерархии? Это безразличие всесильных мужчин к личности, ведь они «спокойненько» ругались между собой и никого не интересовало, что у меня на душе.

Нет, хищник с голубыми глазами смотрел на меня…"

"Я неуверенно подошла к Керуку – эрату третьего шаазата, большому, представительному мужчине. Он поощрительно улыбнулся, разглядывая меня с неменьшим интересом. И пахнет февральской метелью.

– Мой сын сильнее многих здесь будет, – похвалил он свой «товар». – Хорош, умен…

– Мужчина за триста, а до сих пор без пары, – ядовито прервал его эрат Скал. – А Кайя – девочка совсем, двадцать пять лет и лишь два перехода за спиной. Ей бы кого по возрасту и интересам…

Я изумленно глянула на родителя трехсотлетнего сыночка.

Тогда сколько же папе стукнуло? Но Керук мудрый, очень мудрый, не повелся на провокацию, так и смотрел с мягкой улыбкой мне в глаза. И неожиданно тихо посоветовал:

– Не слушай их, выбирай сердцем. Ведь тебе потом жить с этим выбором.

– Как? Я никого здесь не знаю. Это все равно невозможно, – я тяжело вздохнула.

Затем покорно обошла почти всех эратов, слушая их громкие и тихие заверения, похвальбу, увещевания, и заинтересовалась двумя. Хорошее впечатление произвел солидный и спокойный Керук, жаль, его сына нет рядом, чтобы сравнить с отцом.

И словно магнитом притягивал – наверное, на контрасте с остальными – молчаливый эрат, имени которого я до сих пор не услышала.

Он сидел, положив ногу на ногу, даже позу не сменил. И все же смотрел, словно мы… на одной волне. Только из светло-голубых, почти прозрачных глаз ушел, нет, спрятался интерес к происходящему. Но эрат наблюдал не отрываясь. Он пах самым лютым морозом, какие изредка случаются в конце декабря или начале января, в середине зимы.