– Учитывая твою новую внешность, тебе не поможет даже самый безупречный русский, – рассмеялся он.

У меня перехватило дыхание. Как бы я хотела, чтобы он вот так вот, непринужденно и легко, говорил со мной.

– Так вот, я не сдамся, не жди. У этой истории должен быть другой конец.

– Дио, вчера мы достаточно…

– Да знаю, знаю. Просто когда я вижу, как мой любимый брат собирается сделать самую большую глупость в своей жизни, я не могу молча смотреть на это.

– Это не глупость, это взвешенное решение, черт бы его побрал, – послышалось наконец. – И уж точно самое лучшее решение с начала этого прыжка.

Дио странно улыбнулась, словно говоря «ну-ну», и подмигнула мне.

– Я хочу заехать к тебе завтра. Можно?

– С одним условием… – начал Феликс, но осекся и после внезапной паузы вдруг снова заговорил на другом языке.

– Хорошо, – кивнула Дио, видимо, согласившись с предъявленным условием, но в ее глазах прыгали дерзкие огоньки. – До завтра.

Он тоже попрощался с ней – я услышала мягкое бархатное слово, сказанное так, как говорятся только слова прощания, – и отключился. Дио спрятала телефон.

Я молча открыла дверцу и села в машину.

Она действительно его сестра, не кровная, но гораздо более настоящая сестра, чем я. Она любит его и в самом деле хочет ему помочь. Я только что слышала все своими ушами. Лучших доказательств их душевного родства и не требовалось. Лучших доказательств и быть не могло.

– Сомнений больше нет? Ты со мной? – спросила она, заводя мотор.

– Хоть на край света.

Дио ждала, пока мимо по узкой улочке проползет машина каких-то запоздавших на вечеринку подростков, и как только та предоставила ей место для маневра, – резко вывернула руль и выжала педаль газа.

Она водила машину так же уверенно, как Феликс. «Первое совпадение», – подумала я.

– Что это за язык, на котором вы говорите? – не выдержала я, расправляя пальцами одеревеневшие от лака локоны.

– Э-э… Один из диалектов итальянского, – увильнула она. – Ну как, например… сицилийский.

И первое несоответствие. А Феликс сказал мне, что это латынь.

– И что же за условие он выставил под конец разговора? – спросила я.

– Что мы больше не будем говорить о тебе, – ответила она и с мрачной улыбкой добавила: – и мне будет несложно выполнить его.

Потому что ему больше не придется говорить о тебе. Ему придется говорить с тобой.

– И что же я ему скажу? – оторопела я.

– Только то, что почувствуешь нужным сказать в этот момент, – ответила Дио.

Нет, об этом лучше подумать заранее, потому что когда я увижу его, в моей голове не останется никаких других слов, кроме «я люблю тебя и умоляю, не оставляй меня…».

– Как ты нашла меня? – поинтересовалась я.