Может быть, меня приложило чем-то тяжелым, и все это — из области предсмертных видений?

Воздух толчками выходил у меня из легких, руки вспотели, а на лбу выступил холодный пот. А ведь я когда-то считала себя смелой.

— Как ты это сделал? — угрожающе спросил Басараб.

Он больше не сдерживался, казалось, от мощи его голоса закладывает в ушах и трясутся стены. Даже доберманы притихли и, скуля, осели на пол.

— Принимаете вызов на бой или нет? — хмыкнул гарпий, выглядя при этом очень расслабленным.

Мне показалось, что позади главы Арджеша что-то шевельнулось. Присмотревшись, поняла, что это Юрий, которого во время борьбы откинуло к самой стене, полз, подтягиваясь на одних руках, к Басарабу.

— Ты мой раб. Ты сдохнешь, едва подумав о том, чтобы навредить мне. Жалкий, ничтожный червь, который дышит только потому, что я это разрешил ему… — в этот момент Финик обхватил ногу вампира цепью и дернул из последних сил. Басараб от резкого движения покачнулся вперед и грохнулся на пол, распластавшись в натекшей луже крови черта.

У Финика же от резкого усилия закатились глаза, и он обмяк на кафеле, теряя сознание.

По залу эхом пронесся цокот каблуков. Я повернула голову к лестнице. Мои брови сами собой взлетели от удивления — Мила! Распущенные белые волосы с выкрашенными в розовый отдельными прядями, короткие обтягивающие шортики в тон.

— Я не опоздала? — воскликнула она, всплескивая руками.

Но не успела она подойти ближе, как Басараб поднялся на ноги, причем сделал это с вертикально прямой спиной, совсем как показывают в фильмах ужасов.

Его одежда испачкалась, волосы были растрёпаны, а лицо исказилось злобой. Увидев новое лицо в подвале гостиницы, он скривился еще больше:

— Ты еще кто такая? — выплюнул он, жестом подзывая к себе собак.

Доберманы разделились. Жутко рыча и лая, они медленно вышагивали вперед. Один на меня, один на гарпия и один на незваную гостью.

Мила на несколько секунд зависла, словно о чем-то раздумывая, а затем выпалила:

— Я мать ее ребенка, — и она ткнула пальцем в мою сторону.

Цербер прекратил свое наступление, словно собаки тоже удивились сказанному.

Но вот лицо вампира исказилось настоящим бешенством, похоже, соображал он быстро:

— Так значит, это из-за тебя тут все? Ты устроила? — буквально прокричал он, брызгая слюной.

Глаза его налились кровью, передние клыки удлинились, а черты лица заострились.

Мила растерянно шагнула куда-то в сторону, словно желая уйти с пути обезумевшего от ярости вампира. Но ее лице снова появилось отрешенное выражение:

— Знаешь… — словно про себя пробормотала она, — сколько у такой девушки, как я, шансов победить древнего, как ты? Один к десяти миллионам."

"— Их вообще нету! Взять ее! — отдал приказ Басараб церберу и одновременно с собаками сам кинулся на девушку.