Мужчина жадно глотал воздух, распластавшись по полу, отчаянно щурясь. Я видела крупную слезу, скатившуюся по щеке Финика. Скорее всего, это было от яркого света, слепящего глаза после темноты коробки, но вкупе с остальным его видом зрелище было очень жалкое.

Сколько ни напоминала я себе, что он заслужил, он похитил моего ребенка - мне все равно было больно и неприятно смотреть на чужие страдания.

Камеры вдруг сами по себе направились вниз, словно за каждой стояло по оператору. Я почему-то была уверена, что в этот момент, все, кто наблюдал за происходящим с той стороны экрана, видели  Юрия крупным планом.

Вампиры вокруг наконец начали проявлять нетерпение. Я видела, как некоторые из них втягивали носом воздух, а один даже начал облизываться. Значит, Финика сожрут в прямом эфире? Вот и вся казнь?

И ради этого меня притащили? Или это лишь повод, чтобы снова разделить меня с ребёнком? Как же там мой мальчик? Надеюсь, мертвяки его не обидели.

Басараб поднял вверх голову, оторвавшись от любования своим пленником, и в тот же миг его движение синхронно повторили камеры.

— Черт, которого вы только что видели, грубо попрал наши законы. Нарушил один из основных. Нельзя перемещаться во времени. Нельзя пытаться изменить прошлое.

В этот момент я впервые задумалась о том, зачем вампирам эти законы и их соблюдение. Может быть, перемещение способно вызывать апокалипсис? Может нарушить мировой континуум?

Или они просто таким образом поддерживают свою власть, показательными запугиваниями держа остальных в страхе? А может, те, кто может перемещаться во времени, представляют для них реальную угрозу? Наверняка убить так называемого древнего крайне непросто, а тут у противника была бы фора. Вот они и устраняют всех, кто просто подумал о перемещениях, а даже не попытался использовать оные против кровососов.

Сейчас я слушала, как Басараб перечисляет свод правил, которые они установили, и тут же провозглашает наказание за нарушение каждого правила — оно было едино. Смерть.

Я то и дело поглядывала на Александра, но он в мою сторону даже не смотрел. Изначально я думала, здесь будет много народу, соберется вся нечисть с ближайших районов, все-таки казнь должна была быть «публичной». Эти мысли пугали. Но в итоге, то, что в зале я одна была человеком, да еще и единственным, который вообще никак не связан с Арджешем – пугало еще больше.

Я особенно не знала Юрия, но все же испытывала к нему сейчас что-то сродни сочувствию. Он стоял перед вампиром на коленях, опустив голову, и, казалось, отключился от действительности.

— Итак, — тем временем, подводил итог Бассараб. — Юрий Финик признается виновным. Наказание – смерть. Но…

Вампир сделал театральную паузу, расплывшись в лукавой улыбке.