Я бросилась к гарпию, смотря только на малыша и не видя больше никого и ничего, но не успела преодолеть и половины пути, как за что что-то зацепилась ногой и растянулась на траве, больно ударившись коленями.

Подняла голову и тут же наткнулась на предостерегающий взгляд председателя Арджеша, который осуждающе покачал головой.

— Напугаете нашего драгоценного Алекс-сандра, и он уронит ребенка. Ребенок погибнет, Алекс-сандра откатом приложит. Кому это надо? — он иронично приподнял бровь, а затем повернулся к гарпию. — Я сам подержу. Во избежание.

И гарпий действительно, повинуясь кивку Басараба, плавно перенес Марка тому на руки.

Малыш лишь слегка завозился и тут же успокоился в руках мужчины, который уже отдавал приказания другим собравшимся.

Только тогда я заметила и Юрия, и собак, и Ирен, стоящую с потерянным видом.

А я так и лежала на траве в тревожном оцепенении, боясь даже пошевелиться. У этого Басараба в руках был мой малыш. Что он собирался с ним сделать?

Ведь он не сможет навредить ему? Или сможет? Что если он сейчас отдаст его на растерзание скалящимся собакам?

Я облизала пересохшие губы, осторожно поднимаясь на ноги, словно боясь, что любое мое резкое движение может спровоцировать опасного мужчину.

Я так и не успела ничего сказать или сделать, потому что всего несколько мгновений спустя Басараб исчез вместе с Марком, а еще через несколько минут исчезла и остальная процессия вместе с Юрием и доберманами.

— Куда? Куда они все? — у меня от стресса тряслись руки, а слова выходили лишь короткими ломаными фразами.

Только что малыш был так близко, и теперь его снова отняли у меня!

Все ли вообще с ним в порядке? Может быть, он не ел все это время, замерз, подхватил какую-нибудь болячку? А его таскают туда-сюда, как мешок с картошкой!

Александр устало пустился на землю, чуть прикрыв глаза.

Почему он молчит? Почему ничего не сделает?

— Сойдет за аудиенцию? — непонятно спросил Александр, обращаясь к притихшей Ирен. — Насмотрелась?

Страх и беспокойство за ребенка искали выхода, превращаясь внутри в раздражение. А его вообще ничего не смущает? Ни куда-то девшийся Юрий, ни ребенок, перекочевавший в руки его хозяина, ни то, что я вдруг оказалась рядом.

Все, значит, по плану, крылатый?

Ну да, самое время поговорить о каких-то аудиенциях!

Ирен, между тем, сжала губы в тонкую линию, упрямо мотнула головой, но так ничего и не сказала гарпию.

А вот я была готова вылить на него все, что между тем накопилось у меня в душе.

Вот только стоило Александру поднять на меня голову и измученно кивнуть, как слова застряли где-то в горле.

— Ты как? — хрипло спросил он, и в этом голосе слышалась просто смертельная тоска и усталость.

— Я… все в порядке.