Посматривая телерепортажи, что порой транслировали из высоких кабинетов, Власенков невольно кривился в ухмылке: каждый из них выглядел состоявшейся и уверенной в себе лично-стью. В действительности все это было напускным, достаточно было всего-то обнародовать одну из компрометирующих записей, как от праздничного оперения, в которых они так любят появляться на публике, останутся только лохмотья.

В какой-то степени его материал служил ему гарантией собственной безопасности. Хотя трудно даже представить, что может произойти, если кто-то сумеет отыскать его тайну.

Власенков невольно поежился от пришедшего на ум предположения.

Лампа включилась синим светом: офис поставлен под охрану, теперь можно уходить. Двойная жизнь, которую он вел последние пять лет, выработала в нем наблюдательность. Порой он даже сам удивлялся свойствам своей памяти, так, например, закрыв глаза, он мог с точностью (вплоть до мельчайших подробностей в одежде) описать человека, которого случайно встретил на улице или с которым столкнулся взглядом.

Для него стало обычным делом подмечать изменения, которые нередко происходили рядом с его офисом, будь то рытье канавы или скопление людей.

Перед офисом не было ничего необычно-го: если не считать того, что в глубине сквера, расположенного напротив, сидел мужчина, то улицу можно было назвать вымершей. На первый взгляд в сидевшем человеке не было ничего особенного, на этой скамье любили проводить время молодые люди. Вот только костюм его был не по-летнему темноват и едва ли не сливался со стволами деревьев, разросшихся за его спиной. Он ничем не привлекал к себе внимания, но вот лица не разобрать, словно прятался от заинтересованного взгляда. Именно такие мелочи заставляют насторожиться.

Анатолию Власенкову даже показалось, что когда он выходил из офиса, то неизвестный слегка отклонился назад, как если бы опасался быть узнанным.

Закрыв дверь, Власенков безмятежно потопал по тротуару, стараясь боковым зрением держать в поле видимости наблюдателя. Если он сейчас встанет и потопает параллельным курсом, то это «хвост».

Анатолий Власенков не дошел даже до угла дома, как мужчина поднялся с лавки и, прихватив газету, лежавшую рядом, зашагал в его сторону.

Внутри Власенкова неприятно засвербело: теперь он не сомневался в том, что его «пасут». Каким бы безмятежным ни был вид преследователя, обмануть ему не удастся.

Приостановившись, Власенков сделал задумчивое лицо и рассеянно постучал себя по карманам, как если бы чего-то позабыл. Человек, топавший следом, слегка притормозил. Власенкову потребовалось всего лишь мгновение, чтобы рассмотреть его, скопировать его внешность и надежным файлом упрятать в одну из ячеек своей памяти.