И силуэт изящный, в отличие от «боинга», на котором я сюда прилетела.

Внутри была светлая мягкая кожа. Я опасливо опустилась в кресло. Джон уверенно, привычным движением сел напротив. Улыбчивая стюардесса спросила, какие напитки мы хотим, и сообщила, что сейчас взлетаем. Кэлтон милостиво кивнул, читая какие-то бумаги, разложенные перед ним на столике.

Самолёт ожил, словно просыпаясь ото сна, радостно загудел. Двинулся вперёд по широкой взлётной полосе. Сначала медленно, пробуя свои силы. А затем всё быстрее, радостнее, стремясь окунуться в небесную стихию.

Момент, когда самолёт отрывается от земли, я чувствовала всегда очень остро. Пальцы сами уцепились в кожу сиденья так, что костяшки побелели от напряжения. Веки опустились, отгораживая меня от внешнего мира. Погружая в царство звуков и скорости.

– Боитесь летать? – вырвал меня из транса голос Джона.

Я ничего не ответила, только кивнула.

– Я тоже не в восторге от неба, – хмыкнул он. – Но лететь нам недолго.

Я даже глаза от удивления открыла. Джон Кэлтон только пытался меня отвлечь от неприятных ощущений? Но он уже на меня не смотрел, снова погрузился в свои бумаги.

Мне заняться было нечем, а в иллюминатор я смотреть боялась. Из него слишком хорошо видно, какая даль до земли.

– Там журналы, – он махнул рукой в сторону диванчика, на который я поначалу не обратила внимания.

Я отстегнула ремень безопасности и пересела поближе к журналам."

"Стюардесса всё с той же неизменной улыбкой принесла ему апельсиновый сок, а мне вишнёвый.

Я сделала глоток и просмотрела обложки. Хм. Мода. Глянец. Гламур. Только на английском языке. Он что, здесь постоянно баб перевозит? «Ну разумеется, – хмыкнул ехидный голос внутри меня, – он же миллиардер, у него обожательниц, как у собаки блох».

Таких, как Мередит. Некстати вспомнились слова тёти Кати о том, что сначала она встречалась с Джоном, а затем переметнулась к его сыну. Я представила девушку здесь, на борту. Хрупкая, изящная, ухоженная, стильная, она идеально вписалась бы в обстановку. Не то что я…

Настроение опять скользнуло под плинтус и отказывалось вылезать оттуда. Я сложила журналы аккуратной стопочкой и уставилась в иллюминатор. Даже страх отступил куда-то в тёмный угол, оказавшись беспомощным перед острым осознанием собственной никчёмности. Я ведь никогда такой не буду – яркой, красивой, уверенной в себе. Мы с ним не просто из разных миров, мы с разных планет…

И вдруг я забыла обо всём. Передо мной открылась потрясающая картина.

Внизу было море. Оно раскинулось серым покрывалом, омывая изрезанную линию материка, на котором виднелись более ровные линии городскихулиц.

Как же красиво.

В третий раз появившаяся стюардесса отвлекла меня от любования величественной панорамой.