Восприятие времени и пространства исчезло, а я не могла поверить в происходящие.

Иштван заполучил нектар.

Он приказал своим людям пойти и забрать его, а все потому, что я доверилась не тому человеку. Один из самых мощных артефактов в мире теперь находился в руках самовлюбленного, психованного, злобного ублюдка из-за меня."

"– Что это? – прохрипел Леон. Соня стояла неподвижно, не сводя глаз с ящика. – С меня хватит твоих игр, Маркос. – Леон повернулся к выходу. Серджиу хлопнул отца по руке, чтобы последовать за Леоном, но Лазарь остановил его, покачав головой.

– Еще один шаг, Леон, и он станет для тебя последним, – сказал Иштван, глядя на коробку в руках Трекера.

Леон свел брови, оглядывая остальных присутствующих на балконе, словно говоря: «Вы собираетесь с этим мириться?» Но никто не двигался, как будто они чувствовали то, что заполучил Иштван, ощущали магию, и неважно, были они людьми или нет.

– Это просто смешно!

– В кои-то веки заткнись и послушай, прежде чем открывать свой рот, – прошипела Соня с раздражением и отвращением на лице. Видимо, она тоже покончила с ним любезничать.

Леон замер, пораженный ее реакцией, и посмотрел на напряженные фигуры Лазаря и Сони.

Но они больше не имели для меня значения: все, что я видела – это предмет в руках Иштвана.

Я чувствовала, как он взывает ко мне. Чувство собственничества, когда кто-то считает, что может забрать часть тебя, казалось мне оскорбительным и гадким. Сила струилась из коробки, барабанный бой стучал в унисон моему пульсу. Нектар хотел, чтобы я забрала его назад. Получила то, что принадлежит мне по праву. Это выходило за рамки собственности – магия, значимая только для меня одной. Я прерывисто дышала, а сквозь стиснутые зубы прорывалось рычание. Я больше никого не видела, ничего не чувствовала.

– Ковач. – Уорик позвал меня, я ощущала, как он скользит по моей коже, проникая под нее. Его реальная рука пыталась разжать мой кулак. Посмотрев вниз, я заметила кровь, капающую с моей руки в грязь, – настолько сильно я впилась в ладонь ногтями.

– Он мой. – Мои мышцы дрожали от той силы, с которой взывал ко мне артефакт, от необходимости взять его и защитить от любого, кто пожелает прикоснуться к нему.

– Знаю, – ровно ответил Уорик, и его глубокий голос удержал меня от того, чтобы прыгнуть на балкон. – Мы вернем его.

Иштван коснулся крышки и медленно снял ее с ящика, осматривая лежащий внутри предмет. Улыбка искривила его губы, глаза сверкнули, а на лице появился намек на жадность. Он расправил плечи и выпрямил спину; его уверенность создавала впечатление, будто он стал выше ростом. Высокомерие и превосходство над остальными заполнили пространство вокруг него.