Паника охватила меня.

– Nagybacsi! – закричала я, когда Йоска оторвал меня от дяди, а Сэм схватил Андриса, и нас потащили ближе к огню.

– Иштван! Не делай этого! – Андрис пытался отбиться от Сэма, остекленевшим взглядом смотря то на меня, то на Маркоса. – Неужели у тебя совсем не осталось души? Ты знаешь ее с младенчества.

– И она предала меня. – Иштван с яростью и отвращением указал на меня. – Как и ты. Как и ее отец.

«Что?» Я вытянула шею, чтобы увидеть Иштвана. О чем он говорит?

– Ты не захочешь убивать ее, Иштван, клянусь. – Андрис отчаянно покачал головой, переводя взгляд с меня на него, и облизнул губу. – Она особенная.

Я застыла, и мои глаза расширились, когда наши взгляды встретились. Я чувствовала это; чувствовала, что Андрис собирался рассказать Иштвану обо мне в надежде спасти мою жизнь.

Если Иштван узнает, какая сила заключена во мне, игра будет окончена. Никто и ничто не выживет.

Я покачала головой.

– Нет, – прошептала ему моя тень.

– Мне жаль. – Тень Андриса встала рядом со мной. – Других вариантов нет. Я должен. Не могу позволить тебе умереть. – Андрис прервал нашу связь, вновь обратив свое внимание на Маркоса. – Ты не понимаешь, она…

– Ты никчемный кусок дерьма, Иштван, – закричала я, набрасываясь на Йоску, намеренно создавая суматоху, чтобы перекричать следующие слова Андриса. – Ты трус! Жалкий, слабый человечишка, который может заполучить власть только убивая, обманывая или подкупая людей.

Я знала, как ударить по его самолюбию. Андрис замолчал.

Мои действия возымели слишком хороший эффект.

– Хватит! – заорал Иштван, его щеки запылали от гнева. – Сжечь обоих! Его в первую очередь! – отдал приказ нашим охранникам.

– Нет! – завопила я, глядя, как Сэм тащит Андриса ближе к ревущему пламени. – Иштван, пожалуйста!

– Я предоставил тебе выбор, Брексли. Ты решила его проигнорировать.

Тошнота подкатила к горлу, и я снова посмотрела на Андриса, на то, как стоически он держал подбородок, пока его вели к огню.

Смерть приходит к людям по-разному. Некоторые уходят настолько быстро, что даже не успевают почувствовать боль перед смертью. Большинству выпадает нечто среднее: они страдают некоторое время, но вскоре обретают покой. Другие же умирают медленной и мучительной смертью, когда агония пронизывает каждую клеточку тела, проникает так глубоко, что навсегда оставляет отпечаток на земле, отдаваясь эхом криков и боли на протяжении последующих поколений.

Сожжение заживо относилось к последнему.

Мой мозг снова начал отключаться, превращая меня в дикое животное.

Я чувствовала, как рев Уорика разносится по арене, как его энергия затмевала скандирования и топот толпы. Чувствовала, как он пытается добраться до меня.