Не каждый же день выбираешься в Йорк. А сидеть и смотреть весь вечер, как работает ее мать, я не мог.

— И что это был за вечер, Джек?

Джек скосился на Оуэна.

— А тебе зачем знать?

Оуэн моментально нашелся.

— Краунс тоже посетил таверну Йорка незадолго до того, как его убили. Если и ты был там в ту ночь, то мог что-то слышать. Или видеть, не подходил ли к нему кто-то.

— Что ж, это было в ту самую ночь, только я пошел не в таверну Йорка, поэтому ничем помочь не могу. Может быть, теперь ты и твои люди поищете со мной Кейт?

Весь день они искали Кейт Купер, но даже следа не нашли.

На следующее утро Оуэн попрощался с Сесилией Ридли и Анной Скорби. Перед отъездом он попросил Анну прислать ему весточку сразу, как она приедет в монастырь Святого Клемента. Возможно, ему понадобится с ней поговорить.

Он в последний раз заглянул к Джеку Куперу, надеясь, что Кейт вернулась среди ночи. Джек хмуро одевал трех ребятишек.

— Как зовут мать Кейт, Джек?

— Фелис. Слишком вычурно для вышивальщицы.

— Вышивальщица? В Йорке?

— Ну да. В основном ризы и алтарные покрывала — все такое прочее.

— Она живет на территории собора?

— Да, за воротами. Скромная и тихая эта Фелис. Хоть и имя у нее громкое.

Ночью Оуэн почти не сомкнул глаз, стараясь разобраться во всех фактах, которые узнал о Кейт Купер. Никак они не складывались в единую картину. А теперь еще и это. При таком раскладе Кейт могла беспрепятственно проходить через ворота собора. Но Оуэн никак не мог придумать причины, почему Кейт Купер понадобилось убить двух человек. Утром он спешно побросал вещи в мешок, горя нетерпением вернуться в Йорк и поговорить обо всем с Люси.

Сесилия вышла из дома, когда Оуэн привязывал мешок к седлу. Она поднесла ему бокал вина на дорогу.

— Вы узнали то, что хотели? — поинтересовалась она, пока он пил.

— Пока нет.

— А как насчет ядовитого снадобья?

— Простите, что пришлось помучить вас расспросами вчера, миссис Ридли.

— Это был ваш долг.

— Да, но я очень сожалею.

Сесилия улыбнулась и, потянувшись, пригнула к себе голову Оуэна и поцеловала его прямо в губы.

— Прощаю тебя от всего сердца, — прошептала она ему в ухо.

Слава Богу, он уезжал. Когда Оуэн выпрямился, то заметил ухмылку на лицах Алфреда и Колина. Он решил расстаться на более официальной ноте.

— Насчет Мартина Уэрдира, который работал на вашего мужа. Вы сказали, он был солдатом?

Она удивленно взглянула на него.

— Мартин Уэрдир? Да. Гилберт не хотел, чтобы я с ним зналась. Он говорил, что Уэрдир сохранил все дурные привычки солдатской жизни. Я не совсем понимала, что имелось в виду.

Оуэн оглянулся на Алфреда и Колина.

— Зато я понимаю.