— Ну что ж, я, разумеется, не могу здесь оставаться, а тебе нельзя отправляться в дорогу. — Он посмотрел на тещу. — Вы оставите Анну у себя, пока она поправится?

— Она пожелала переехать в монастырь Святого Клемента, когда достаточно окрепнет для путешествия, — сказала Сесилия.

Маска тут же слетела с его лица, Скорби закатил глаза в отвращении.

— Опять об этом.

Отец Катберт обрел дар речи.

— Вам обоим пойдет на пользу, если миссис Скорби побудет наедине со Спасителем, прежде чем вернется домой.

Скорби высокомерно ухмыльнулся, глядя на священника…

— Да, подозреваю, здесь не обошлось без благочестивых наставлений. Вы хотя бы позволяете ей принимать пищу, раз она пострадала телесно?

— Пол! — гаркнула Сесилия. — Я не позволю в своем доме оскорблять священника.

Пол Скорби повернулся на каблуках и с важным видом удалился.

Сесилия опустилась на колени возле дочери, убрала у нее с лица взмокшие пряди и поцеловала в лоб.

— Отдыхай, любовь моя. Он исполнит твое пожелание, я об этом позабочусь.

Когда они спустились вниз, то увидели, что Пол Скорби стоит у огня и попивает эль. На первый взгляд, это был красивый мужчина, если судить только по чертам лица, не обращая внимания на недовольство во взгляде и надутые губы. Даже его осанка выдавала в нем неистребимую жалость к самому себе, что очень ему не шло. Такой человек опасен. Оуэна удивило, что Гилберт Ридли ничего этого не разглядел в будущем зяте.

Сесилия взяла кувшин с элем, предложив Полу Скорби еще раз наполнить кружку. Он не возражал. Но прежде чем он поднес полную кружку к губам, Сесилия задержала его руку.

— Ты исполнишь ее пожелание, Пол?

Он оскалился, скривив губу.

— Разумеется. Иначе я бы совершил святотатство, никак не меньше. Со дня на день можно ожидать, что сам Папа Римский совершит паломничество, чтобы помолиться у ног моей жены."

"Скорби осушил кружку одним глотком и, нарочито громко топая, покинул зал. Отец Катберт тяжело вздохнул.

— Храни нас Господь.

Сесилия и Оуэн переглянулись.

— Я бы хотел подняться к миссис Скорби и произнести утреннюю молитву, — объяснил Катберт.

— Уверена, это послужит ей утешением, — сказала Сесилия.

Сесилия пригласила Оуэна за стол, налила две кружки эля, одну поставила перед гостем, а из второй отпила чуть-чуть.

— Мой зять ведет себя как избалованное дитя.

— Но ведь он не ребенок. Он разозленный мужчина.

— Я знаю. Я не глупа.

— Ни секунды в этом не сомневался. Просто хотел убедиться, что вы сознаете, насколько он может быть опасен.

Сесилия вздохнула.

— Вы будете рады уехать отсюда. У нас несчастливый дом. — Она потерла себе затылок.

— Вы устали.

— Очень. Почти всю ночь просидела у постели Анны. Но хотя бы не зря.