Самая большая выплата – двести девяносто семь долларов. Несколько раз Кармен снимала суммы, не превышающие ста долларов.

– Сложите расходы за последний месяц, – предложил Ричер.

– Получается девятьсот долларов, – сосчитала Элис.

– Даже если она их не потратила, девятьсот долларов – это слишком мало. Во всяком случае, профессионалы за такие деньги работать не станут.

Уокер молчал.

– Нам необходимо с ней поговорить, – сказал Ричер.

– Мы не можем, – вздохнул Уокер. – Ее отправили в тюрьму штата.

– Она не убивала Слупа. Она вообще ничего не делала. Кармен невиновна.

– Но почему она сделала признание?

Ричер закрыл глаза и некоторое время сидел, не шевелясь.

– Она была вынуждена, – сказал он. – Кто-то ее заставил.

– Кто?

Ричер открыл глаза.

– Я не знаю, кто именно, но мы можем выяснить. Попросите принести записи судебного пристава, и мы узнаем, кто ее посещал.

По застывшему лицу Уокера все еще стекал пот, но он поднял трубку, набрал внутренний номер и попросил, чтобы ему срочно принесли журнал, в котором фиксировались посещения. Они молча ждали. Через три минуты из коридора послышались тяжелые шаги, и в кабинет вошел судебный пристав. Это был мужчина из дневной смены. Он учащенно дышал после того, как бегом поднялся по лестнице. В руках он держал толстую книгу.

Уокер взял ее у пристава и открыл, быстро просмотрел и положил на стол в открытом виде. Потом пальцем ткнул в нужное место. Кармен Грир прибыла ранним утром понедельника. Ее увезли два часа назад представители управления исправительных учреждений Техаса. За это время у нее дважды был один и тот же посетитель. В девять часов утра в понедельник и в полдень во вторник к ней приходил помощник окружного прокурора.

– Сначала предварительный допрос, а потом признание, – сказал Уокер.

Других записей в журнале не было.

– Здесь все верно записано? – спросил Ричер.

– Гарантирую, – сказал судебный пристав.

Ричер еще раз посмотрел в журнал. Первый визит помощника окружного прокурора продолжался две минуты. Очевидно, Кармен Грир отказалась давать показания. Второй раз допрос продолжался двенадцать минут. Затем ее отвели наверх, чтобы записать на видеокамеру признание.

– И больше никто не заходил? – спросил Ричер.

– Были телефонные звонки, – ответил судебный пристав.

– Когда?

– Весь понедельник и во вторник утром.

– И кто ей звонил?

– Ее адвокат.

– Ее адвокат? – удивилась Элис.

Пристав кивнул.

– Он все время морочил мне голову. Пришлось постоянно выводить ее из камеры к телефону.

– И как зовут ее адвоката? – поинтересовалась Элис.

– Нам не разрешено задавать этот вопрос, мэм. Это конфиденциальная информация. Все беседы с адвокатом остаются тайными.

– Это был мужчина или женщина?

– Мужчина.