В его сиянии возникли спицы ярких лучей, устремились к центру и создали ярко горящую ступицу медного цвета, занимающую около трети пространства кольца.

Одна половина кольца находилась в тени, другая сияла на ярком солнце.

Внутренняя поверхность… покрыта водой…

Мое суженное зрение сфокусировалось на кольце, и тут я заметил крохотные подробности: облака, облака в тени, невероятно крохотные на фоне такой громады… Горы, каньоны, деталь за деталью, по мере того как мое зрение обретало бо́льшую резкость и сужалось, пока не сжалось до точки и не погасло. Теперь я летел через густое студенистое ничто.

И в этот момент мне открылся домен – без всякой помощи анциллы, интерфейса или прошлого опыта. Он был новый, глубокий, надлежаще бесформенный, что имело свой смысл. Ведь я же умирал. Потом он принял форму – поднялся вокруг меня прекрасным зданием яркой неопределенной архитектуры. Зрением она воспринималась с трудом, но прекрасно ощущалась, чувствовалась – легкость, которая несла собственную печальную радость.

«А вот и все», – подумал я.

И все, кто когда-либо посещал домен, сказали мне: Сохранись.

Свет мгновенно исчез.

Новые послания.

Это время приближается к концу.

Сохранись.

История Предтеч скоро закончится.

Это сопровождалось резким криком боли, словно я нырнул в камеру, где сущности излучали нечто большее, чем воспоминания и знания, – они излучали разочарование, ужас, боль.

Перед ударом и неожиданной струей холодного чистого воздуха – воздуха, пригодного для дыхания, но с едким привкусом сажи и озона, – домен приподнялся и исчез. Я был рад освободиться из него. Несколько мгновений я сомневался, что я вообще что-то видел, кроме отражения моих собственных эмоций и близости смерти.

«Иногда случается что-то вроде фактора разбитого зеркала».

Я как в тумане подумал о гигантском кольце. Привиделось ли мне оно? Оно показалось таким реальным. И тут слово впорхнуло в мой оживший мозг, слово, отражавшее образ, который я только что видел, или вообразил, или измыслил от кислородного голодания.

Это одно слово слилось воедино с той драгоценной крохой знания, которую открыл мне домен: смерть. Разрушение. Непреодолимая сила.

Это слово было «Ореол».

Глава 25

Джанджур Кум, бо́льшая из планет сан’шайуумского карантина

– Что они, черт побери, сделали с тобой, манипуляр?

Голос был манерный, культурный. Я узнал в высшей степени вышколенные и привитые модуляции, напоминающие мощную музыку, распространяющуюся и отдающуюся эхом в громадном величественном сооружении."

"Поначалу я подумал, что снова оказался в домене, который разговаривает со мной более физическим и персонифицированным голосом. Оказалось, что это не так. Голос приходил в мои уши.