Где бы ни находился Дидакт, явно надвигалась какая-то буза. Я не мог даже вообразить себе его былую мощь, если даже сейчас, спустя тысячу лет, легионы Предтеч отправили на его поиски целый флот.

За считаные минуты мы пересекли внутреннее озеро – тихую гавань для кораблей, предназначенных для пикирования с высокой орбиты, мгновенного облета континентов и децимации побежденных городов. Единственное, чего не хватало этим старым машинам, подумал я, так это прямого выхода в гиперпространство. Впрочем, я слишком многого не знал, так что…"

"Сфинксы облетели основание прежнего пика, потом пролетели между колоннами и опустились в центре восьмигранной платформы, вновь выстроившись в оборонительный эллипс, который я впервые увидел несколько дней назад.

Люк открылся. Я вылез наружу и соскользнул по заднему спуску. Из другого сфинкса появился Райзер, вид у человека был возбужденный. Роста у него маловато, чтобы дотянуться до иллюминатора, подумал я.

Флорианец подбежал и стал рядом, дрожа и заламывая руки.

– Там что-то есть внутри, – пробормотал он, потом ухмыльнулся, посмотрел на меня и потер лоб. – Не живое. Не счастливое. Очень плохое.

Самый большой из двойных сфинксов появился последним и сел в центре эллипса. Словно от его прикосновения платформа под ногами завибрировала и начала вращаться. Все вокруг – колонны, основание горы, корабли в высоком строю, – все, казалось, перевернулось. Спираль кораблей обладала каким-то гипнотическим очарованием.

Мы совсем не ощущали это движение. Райзер разочарованно буркнул.

Дидакт спустился из двойного сфинкса и направился к нам, переступая слоновьими ногами.

– Ты похищен, молодой манипуляр, – громоподобным голосом пророкотал он; колонны при этом устремились вверх. – Людям тоже придется присоединиться. Сожалею.

Я опустил глаза, чтобы справиться с головокружением.

– Какие уж тут сожаления, – вздохнул я.

Выражение Дидакта не изменилось, и моя дерзость осталась без последствий. В конце концов, для него я был несмышленым щенком, бунтующим против прометейца с жизненным опытом в тысячи лет. Он лишь посмотрел вокруг, задумчиво свел брови и спросил:

– А где другой человек?

– Прячется, – ответил Райзер. – Болеет.

Чакас выбрал именно этот момент, чтобы выглянуть из сфинкса. Вид у него и правда был нездоровый. Кое-как спустившись, он приземлился на согнутые ноги, завалился на бок, и его вырвало.

– Плохое небо, – стоически сказал Райзер.

Прометеец проигнорировал это проявление человеческой слабости, как и мою дерзость.

– Через несколько часов здесь не останется и следа моего пребывания. Никто не сможет доказать, что я когда-либо находился в этом месте.

– А с кораблей нас не видно?

– Пока нет. Но они явно что-то знают.

– Почему их так много? – спросил я.