Да я и сам уже было подумал, что предложу ей деньги. Я даже спросил ее, сколько она хочет. Тем более что она сказала, что никому ничего не рассказала. Ну, о том, что видела меня. Так вот, я спросил ее, а она… она сразу занервничала, стала пробираться к выходу из моего кабинета. Она даже ударила меня, когда я пытался задержать ее, и начала кричать, звать на помощь. Это вывело меня из равновесия. Я, уже не помня себя, начал ее душить. А потом я совсем утратил контроль над ситуацией. Я отпустил ее, и она упала на пол. Я впал в ступор. Я не помню, сколько времени стоял как истукан и смотрел на нее. Потом я опомнился и стал звонить Расторгуеву.

«Так вот кто этот таинственный «мистер икс» с протяжным баритоном», – вспомнила я подслушанный с помощью «жучка» телефонный разговор. То есть догадалась я верно. Теперь бы прижать этому Расторгуеву хвост… Но, полагаю, и с этим справлюсь.

А Трегубенков все продолжал говорить:"

"– Я все рассказал Валентину Георгиевичу, ну про девушку. Он сказал, что необходимо спрятать тело куда-нибудь, ну в кладовку, что ли. Я так и сделал. А потом Расторгуев приказал мне убить Чередниченко. Я начал отказываться, поверьте мне, Татьяна Александровна, я просто умолял его не заставлять меня совершать еще одно убийство! Но Расторгуев был непреклонен. Он даже намекнул, что если откажусь убить Чередниченко, то меня тоже не оставят в живых! У меня просто не было выбора, понимаете? Я приехал домой, рассказал Эльвире. Она предложила свою помощь. У меня возник план, как заманить Александра в ресторан и застрелить его там, представив дело так, как будто это была криминальная разборка. Но пронести пистолет в ресторан не представлялось возможным, ведь на входе стоял металлодетектор. Тогда Эльвира сказала, что она пронесет пистолет через служебный вход, через кухню, и оставит его в туалете, за сливным бачком. Я позвонил Чередниченко и пригласил его в ресторан «Хрустальный шар», это на Ново-Астраханском шоссе. Он приехал чуть позже меня и был уже в изрядном подпитии. Мы перебросились парой фраз, и я сказал, что мне надо отлучиться. Чередниченко еще начал надсмехаться надо мной. Но я молча проглотил все его пьяные остроты и пошел в туалет. Сначала я чувствовал в себе уверенность, состояние было такое, что мне все было нипочем. А потом… когда я увидел пистолет, который Эльвира прикрепила скотчем к стене, вот только тогда я почувствовал, что… нет, я не смогу выразить это словами. Я только тогда понял, насколько все это реально, что то, что мне предстоит совершить, это – не мои представления или фантазии, а это – страшная действительность. Я на какое-то время просто не смог ничего сообразить. Стоял и смотрел на пистолет. Мне даже не пришла в голову мысль, что сюда в любой момент может кто-нибудь войти.