– Александр Николаевич, скоро сюда приедет полиция, вы поедете с ними в Управление и дадите показания, – сообщила я.

– А вы, Татьяна Александровна?

– А у меня есть другие дела. Сейчас я поеду разыскивать Трегубенкова. Когда я его отыщу, вам уже не надо будет ничего бояться. Полицейские уже выехали.

Я дождалась Кирьянова и, передав в его руки Чередниченко, вышла из «Питейной» и села в свою машину.

Киря склонился к окну с моей стороны:

– Тань, ты только поосторожнее, не лихачь. Кстати, в доме, где живет Трегубенков, есть второй выход. Так что он и впрямь мог выйти, а затем вернуться в подъезд.

– Почему об этом только сейчас известно?

– Да нет, о втором выходе известно было с самого начала. Ребята проверили дверь, она заперта. И соседи заявили, что никто ее не открывал и ключ по всей видимости утерян. Элечка и все ее друзья с пеной у рта заявляли, что ее муженек никуда не отлучался, то тут, то там его видели.

– Что-то в этом духе я и предполагала. А что касается гостей на дне рождения Элечки – если контингент подобрался подобный ей… Они же только собой заняты. Как глухари токующие! Могли и не заметить исчезновения хозяина дома на время.

На этой светлой ноте мы с Кирей и распрощались. А я задумалась. Куда мне теперь ехать, где искать Трегубенкова? Вообще, куда мог податься заведующий административно-хозяйственной частью? Он ранен, правда в руку, стало быть, передвигаться он, скорее всего, в состоянии. Хотя, возможно, что и не совсем. Ведь неизвестно, насколько серьезно ранение, которое он сам себе и устроил.

Станет ли Трегубенков обращаться к врачу? Что-то я очень в этом сомневаюсь. Ему наверняка хорошо известно, что врачи в таких случаях сообщают об огнестрельных ранениях в правоохранительные органы. А Трегубенкову никак нельзя засветиться. Значит, что из этого следует? Это значит, что Константин Владимирович не станет официально обращаться к доктору. Но что, если у Трегубенкова имеется знакомый медик, который может организовать ему необходимое лечение, скажем, на дому? В общем, мне надо сейчас ехать к Трегубенкову.

Я быстро добралась до уже знакомого мне многоквартирного дома, вошла в подъезд и поднялась на седьмой этаж. Я не успела нажать на кнопку звонка, как входная дверь открылась, и на пороге показалась Эльвира. На ней были модные светло-голубые джинсы с дырками-прорехами и блестящая короткая куртка, из-под которой виднелась белая футболка с надписью «Найк». В правой руке женщина держала объемную красочно расписанную сумку-шопер.

– Вы… кого… вы к кому? – запинаясь, спросила Эльвира и испуганно посмотрела на меня.

– К Константину Владимировичу, – ответила я.

– Но его нет, – сказала супруга Трегубенкова и собралась запереть дверь, встав ко мне спиной.