Полковник на это ничего не сказал, но было заметно, что он остается при своем мнении.

— И что эти двое? — наконец спросил он. — Надеюсь, вы приставили к ним своих агентов?

— Разумеется, — бесстрастно ответил майор.

— И что же?

— Ничего подозрительного, — сказал майор.

— Они общаются между собой?

— Лишь изредка. Да и то — ссорятся и даже дерутся. Похоже, второй не может простить первому своего пленения.

— Продолжайте за ними наблюдать, — сказал полковник. — Еще раз проинструктируйте ваших агентов. Втолкуйте им, что они должны замечать даже самые незначительные мелочи в их поведении.

Ну и сами тоже присматривайтесь к ним. О результатах докладывайте мне ежедневно.

— Слушаюсь! — ответил майор, помедлил и спросил: — Вы все-таки думаете, что они не те, за кого себя выдают? Тогда кто же они?

— Допустим, русские разведчики, — сказал полковник. — Почему бы и нет?

— Но ведь это самоубийство! — возразил майор.

— Вы же сами только что толковали о загадочной русской душе! — скривился полковник. — Ну и вот мы с вами изволим наблюдать ее воочию. Разумеется, это пока лишь предположение. Но…

— А может, нам поступить проще? — предположил майор.

 — Арестовать и как следует допросить? Если они не те, за кого себя выдают, то, думаю, они в этом сознаются.

«Вот еще один болван вроде Ауга! — подумал полковник и с откровенной неприязнью взглянул на майора. — Везет же мне на болванов! Сплошные болваны»!

— Ступайте! — резко сказал полковник. — И выполняйте мои приказания!

После ухода майора Литке полковник Вайскопф задумался. Неожиданный успех в деле вербовки заключенных в диверсионные и карательные отряды его почти не радовал. Каким-то непонятным ему самому образом он чувствовал, что в этом что-то кроется — что-то такое, чего он пока не может постичь.

Ведется какая-то игра, правил которой он не знал и не понимал — и это вгоняло его в озлобленную задумчивость. Нет, он не опасался, что заключенные устроят бунт в лагере или побег. Какой может быть бунт без оружия? Какой побег? Заключенные в его, полковника, полной власти. В его горсти. Он комендант лагеря, и стоит ему эту горсть покрепче сжать… А все-таки, все-таки… Что-то в лагере происходило такое, что полковника смутно тревожило, вызывало у него глухое беспокойство, не давало ему покоя. И это свое беспокойство он связывал с теми двумя инструкторами…

Он не собирался их ни арестовывать, ни подвергать допросу — как предлагали эти дураки Ауг и Литке. Он понимал, что это, скорее всего, не дало бы никакого результата. Полковник рассуждал так. Если и вправду предположить, что эти двое совсем не те, за кого себя выдают, то арестом ничего не добьешься. Возможно, они разведчики-профессионалы высшего класса, ловко внедрившиеся в лагерь в качестве заключенных.