Взяв ручку, она быстро написала показания. Потом, протянув листы бумаги подследственному, только пояснив.

- Подпиши, «с моих слов, написано верно» и дату с подписью поставь.

Сергей взял протянутые листы, мельком пробежал взглядом написано, отметив в нескольких местах более верное и лучше описанное изложение, хмыкнул и, взяв ручку со стола, подписал.

- В камеру? – без обвинений и обид произнес Сергей, смотря на сожаление следователя, которому было тяжело отправлять его на скамью подсудимых, в камеру или на зону.

- Да, - устало посмотрев на него, произнесла она, после чего поднялась, как и он со стула.

Они вместе пошли к дверям, но у самого порога она всё-таки спросила.

- А если неофициально?

Сергей посмотрел на женщину, потом перевел взгляд в пол и глухо произнес.

- Если бы эта сволочь не убил Нику, вас ждал бы только труп.

Он поднял взгляд на неё и иронично, но без сожаления произнес.

- Карина войдет в норму, у неё будут родители, сестру не вернуть, сволочь мертва. А я, - он малость запнулся, но, всё же, закончил, - а я – всего лишь малая плата, за счастье и будущее Карины.

Следователь хотела возразить, но он, покачав головой, только улыбнулся ей.

- Не надо, мне не долго осталось, а так моя смерть будет не напрасной.

Они вышли из кабинета, конвоир надел на Сергея наручники, он ещё раз улыбнулся следователю, а она с печалью и грустью в глазах провожала этого паренька взглядом, понимая, что ничем помочь ему не может.

Через 15 минут в кабинете Анны Марковны зазвонил внутренний телефон и старший по конвоированию офицер доложил о смерти подследственного. Так и не дойдя до машины, прямо на улице Сергей как когда-то упал, сердце завести не смогли.

Дела о серийных убийства девочек маньяком и смерти Ники приостановили, а потом и закрыли без вынесения решения, в виду кончины главных подозреваемых. Город потихоньку начал отходить от сковавшего его на полгода ужаса.

Следователь, которая вела дело маньяка, через несколько лет ушла на пенсию.

Карина, после перенесенного потрясения, всё забыла и опять молчала. После пройденного курса психофизиологической терапии, они вместе с её новыми родителями – мамой-Светой и папой-Олегом часто отдыхали в Европейских здравницах, где дядя Адам учил девочку плавать и нырять.

Олег продолжал лелеять надежду о том, что дочь вновь когда-то заговорит. Светлана надеялась на то, что племянница никогда не вспомнит о пережитом ужасе. А «Адамыч» не прекращал наблюдать за Кариной, надеясь на то, что ему никогда больше не встретиться взгляд маньяка в этих чистых и невинных глазах.

Только Карина, играя и веселясь с взрослыми, никому не говорила о том, что у неё есть очень близкая и дорогая ей подружка, которую почему-то никто не видел.