Андрей потерял счет всем этим решеткам с толстыми прутьями, бесчисленным поворотам и узким лестницам. Наконец, тюремщик остановил его:

— Стоять! Лицом к стене!

Конвойный открыл дверь и, пропустив арестанта, встал у выхода.

В небольшой комнате за столом сидел уже знакомый светловолосый мужчина. Увидев на пороге Андрея, вместо приветствия он окатил его пренебрежительным взглядом:"

"— Садитесь, Вересов, — проследив за тем, как Андрей уселся на скамейку у стола, продолжил: — Давайте вернемся к нашему вчерашнему разговору. Что вы можете сообщить следствию о произошедшем?

— Ничего.

Я не трогал мальчика.

— Знакомая песня. А если подумать?

— Мне нечего добавить к тому, что я уже сказал.

— А ты знаешь, что делают с педофилами в тюрьме? — Золотарёв, сцепив перед собой руки в замок, подался корпусом вперед. — Рассказать?

Андрей нервно сглотнул.

— Вересов, я, конечно, не маг и волшебник, но кое-что могу для тебя сделать. Если ты добровольно во всем признаешься, то я похлопочу, чтобы тебя оставили в ИВС*. Иначе я отправлю тебя в СИЗО*, как только у меня на руках будет решение. Я понятно выражаюсь? — его узкие серые глаза колко смотрели сквозь изящные сглаженные прямоугольники линз.

— Я не трогал мальчика, — Андрей уперся взглядом в столешницу.

Следователь резко выдохнул и покачал головой, опираясь локтями о стол.

— Не завидую я тебе. ИВС — это еще не вся тюрьма. Здесь всем глубоко насрать, за что тебя повязали. В СИЗО другие порядки. Как только в хате узнают твою статью… — Золотарёв сделал скорбное лицо. — Скрыть, конечно, не получится. Но у тебя есть возможность оттянуть момент истины до решения суда.

Будешь писать чистосердечное?

Он придвинул к Андрею листок с лежащей поверх авторучкой. Стоическое молчание подследственного раздражало.

— Ну что, Вересов?

— Я не буду ничего писать, — уверенность в собственной невиновности давала Андрею надежду на оправдание в суде.

— А не пиши, так даже лучше. В СИЗО ты до суда не доживешь. Тебя в камере сначала изнасилуют, а потом прибьют. Причем мучиться ты будешь долго. У наших сидельцев фантазия, знаешь, какая? Кружок «Очумелые ручки» нервно курит в сторонке. Последний раз спрашиваю, пишешь?

От сказанного по телу Андрея прокатился холод, ладони стали влажными.

Но он продолжал стоять на своем, молча мотнув головой, не глядя на Золотарёва.

— Что ж, — следователь отодвинулся от стола и разочарованно посмотрел на Андрея. — Но запомни, Вересов, я все равно докопаюсь до истины, и тогда ты получишь по полной. Это я тебе обещаю! Посмотри и распишись в протоколе допроса.

Пробежавшись глазами по документу, Андрей поставил внизу свою подпись.

Золотарёв обратился к конвоиру:

— Я закончил.