Отчего-то хотелось спрятать глаза, не смотреть. Зачем он пришёл?

— Андрей, привет! — подойдя совсем близко, Крестовский протянул руку.

— Привет, — юноша неуверенно пожал раскрытую навстречу ладонь.

— Хотел поговорить. Есть время? — Андрей молча кивнул.

— Знаешь, ты прости меня за тот вечер.

— Я уже забыл, — едва шевеля губами, произнёс он. Это была ложь. Андрей не мог забыть Романа. С того самого дня, как кареглазый брюнет так вероломно ворвался в его личное-сокровенное, Андрей жил воспоминаниями, каждый раз мысленно возвращаясь к тому поцелую в старом заброшенном доме.

Рома стал самым дорогим, бережно хранимым секретом, от которого так сладко заходилось сердце.

— Андрюх, с тобой всё хорошо? — лицо юноши стало слишком бледным.

— Да. Всё отлично. Ты зря пришёл. Не стоило, — конечно, не стоило, ведь когда он вновь увидел Романа, то у него появилась робкая надежда на то, что едва ли может сбыться."

"Глядя на Андрея, Ромка ощутил, как всё внутри вдруг сжалось, затрепетало, как тогда. И ему снова захотелось взглянуть в светло-зелёный омут глаз, почувствовать телом его тепло. Он гнал от себя эти мысли, но они не исчезали, всё явственнее рисуя в воображении картины запретного.

— Может, пройдёмся?

— Ты… ты… правда хочешь этого? — Андрей повернулся к нему, удивлённо вскинув брови.

— Идёшь?

Они зашагали по аллее в сторону парка. Роман шёл рядом. Андрей мог видеть его, слышать любимый голос и от этого всё внутри наполнялось счастьем.

Часть 7

Через неделю, выходя из университета, Андрей издалека заметил бродившего взад и вперёд по аллее Крестовского. От этого на душе потеплело. Роман нервно курил, поёживаясь от холода, вглядывался в лица прохожих.

Сердце Андрея застучало, отдаваясь гулкими ударами в барабанные перепонки. Тот, увидев юношу помахал рукой. Лицо Вересова само собой расплылось в счастливой улыбке. Он никак не мог поверить в то, что Рома снова пришёл. Всё его существо ликовало.

С этих пор они стали встречаться раз, а то и два в неделю. Медленно прогуливались по старым улочкам с обветшавшими двухэтажными домами, по парку, облачённому в медно-ржавый наряд листвы, иногда заходили греться в небольшие уютные кафе, и разговаривали обо всём: о музыке, книгах, об увлечении Андрея живописью, о работе Романа.

Много шутили, вспоминали интересные истории из детства и школьные годы. Но никогда больше не говорили о первом дне их знакомства, словно это была запретная тема. Ромка замечал, как Андрей кокетливо поглядывает на него, как отводит глаза, когда они встречаются взглядами, как заливается краской, когда их руки случайно соприкасаются. И ему это нравилось до такой степени, что он чувствовал, как по телу растекается приятное томление.