— Чего-то холодно стало, — Роман потянулся рукой к лежащей на соседнем стуле куртке. – Оденусь-ка я.

Сидевший до этого молча Андрей встрепенулся, его глаза широко раскрылись, он подался телом вверх, будто прислушиваясь к чему-то. Посмотрел в сторону зеленеющего за пеленой дождя леса и, вскочив с места, быстрым шагом направился к открытой двери, ведущей на улицу. На пороге на секунду остановился и взглянул вверх в бесконечную серую бездну, откуда падали крупные тяжелые капли.

Над столом повисла тишина. Сидящие вокруг него словно замерли. Катя медленно перевела взгляд с Романа на Андрея, который в этот момент сбежал по ступенькам вниз и, не обращая никакого внимания на ливень, устремился вглубь сада к околице."

"Дождь хлестал по плечам, холодом падал на голову, пропитывая волосы влагой, стекал по ушам и подбородку. От воды одежда намокла, облепив худую узкоплечую фигуру.

— Я сейчас, — Роман встал и направился к выходу, попутно снимая с вешалки ветровку.

Катя и Саня, остались в веранде и молча следили сквозь тонкие кружевные занавески за тем, как Роман, подойдя к Андрею, накинул на него куртку, бережно поправил капюшон, и обнял за плечи.

Санька глубоко вздохнул.

— Теть Кать, почему они такие, а? Как думаешь?

— Бог их, Санечка, такими создал.

— Бог, говоришь? Так ведь в Библии написано, что «мерзость». Не унаследуют Царствия Божьего.

Катерина усмехнулась, в задумчивости помешивая ложечкой чай.

— Библию люди писали. Они же во имя Христа в Средние века неугодных на кострах жгли. Еретиков. – Женщина вздохнула, уставившись взглядом куда-то вдаль.

Санька смотрел в ее светлое широкое лицо, пронзительные голубые глаза под дугами русых бровей. Отчего-то глядя на нее, ему вспоминались иконы в толстых золоченых окладах, высокие церковные своды, запах ладана, и звенящая тишина храма, нарушаемая редкими звуками, доносящимися, будто откуда-то из потустороннего мира.

— Не верю я в то, что господь такой злой, – продолжила она, немного помолчав. — Сам создал, сам же покарает. Они тоже его дети и послал он их на землю не просто так.

— А для чего?

— Смирению научить, а нас – терпению и состраданию. Чтобы не писаными истинами души полны были, а сердцем и помыслами к Слову Божьему пришли. Прощать научились.

— Отчего же тогда люди к ним так?

— Люди, Санечка, они всегда люди. Не злые и не добрые. Обыкновенные.

Ливень шипел, заглушал звуки, бился о кроны деревьев, заставляя каждый листочек трепетать под натиском стихии. Крупные прозрачные капли омывали листву, соскальзывали с кончиков на землю, теряясь во влажной густой траве.

Этот майский дождь был таким же, как и девятнадцать лет назад. От нахлынувших воспоминаний сердце сладко защемило. Роман повернул к себе Андрея и посмотрел в его глаза.