Только пот занавеской утирать успевает.

– Почему? – как-то на автомате спросил мула.

– Потому что весело ему. Ржет. Потеет. Но так как у людей свобода слова, он им слова поперек не говорит. Ибо мы сами кузнецы своего счастья и своих проблем.

Мулла не стал ему ничего говорить.

Просто кивнул и удалился.

Андрей же вернулся к подготовке предстоящего шоу…

* * *– Опять ты мрачный. Что-то случилось? – спросила Царица, входя в покои супруга.

Тот махнул рукой, и служка исчез, оставив их наедине.

– Вчера приехали выборные от смоленского полка.

– Смоленск же в осаде. – удивилась она.

 – И полк в осадном сидении весь.

– Вот то-то и оно, что в осаде. А выборных пропустили.

– И что они хотят?

– Привезли челобитную. Простят оградить их от реформ воинских, дабы не лишать их честной службы и не приписывать к служилым по прибору людишкам.

– Прямо в челобитной так и пишут?

– Так и пишут.

– Если согласишься, то признаешь понижение честности для всех полков. И все разом такие же челобитные пришлют? И всей реформе воинской конец?

– Именно. А откажусь – город сдадут песьи дети.

– Так уж и сдадут?

– Думаешь ляхи да литвины их просто так пропустили? Явно по уговору сошлись.

Мне сказывали, что осада там такая – больше для вида. Никто по крепости не палит. Мин не подводит. Просто войско стоит подле города и все. Даже не препятствуя подвозу в Смоленск еды.

– Мерзавцы… – процедила Анастасия.

– Им явно кто-то болтает дурное. И уже давно.

– И что делать думаешь?

– Не знаю, – покачал головой Иоанн Васильевич."

"– А это правда, что Сильвестр предложил Андрея соправителем твоим назначить?

– Слышала значит? – нахмурился Царь.

– Слышала. И не я одна.

– Кто еще?

– Я-то ваш разговор подслушала, – на голубом глазу выдала жена.

 – Что смотришь? Мимо проходила, вот и прислушалась. И, видно, не я одна. Уж больно громко вы говорили. Так что шепотки по палатам уже ходят.

– Глупость это.

– Не такая и глупость, – заметила Анастасия. – У Андрея авторитет в войске невероятный. Ему такие челобитные эти твари не посмеют писать. Знают, как он расправился с дураками твердолобыми в Туле.

– И со мной также расправиться.

– У него есть дочь, у тебя есть сын. Они пока малы, но даст Бог – выживут. Если их поженить, то какой ему смысл с тобой бодаться? Патриарх верно сказывал – отдать ему в управления юга.

Пусть там татар да турка гоняет. При его прыти – не ровен час и Иерусалим освободит. А в случае чего – тебе опора и поддержка. Пока он жив и в силе – никакой полк бучу устраивать не рискнет. Ибо не токмо против тебя, но и против него выйдет. А с теми, кто смуту поднимать удумает он уже показал, как поступает. Ничего их не спасет, ни кровь благородная, ни заслуги былые. Всех под нож.

– Кровь… – покачал головой Иоанн Васильевич.