Отказать соседке Настя, естественно, не могла.

- Да полно вам Зоя Анатольевна, оставляйте ваше белье здесь, я сама всё развешу и таз ваш занесу.

- Так ты же спишь поди? Давай уж вместе как-нибудь.

- Идите к детям, я всё сделаю, а на работу мне сегодня к девяти, праздник же!

- Ой, а ты гляжу наряжаешься? - увидев лежащие на столе платье, всплеснула руками соседка, - и платье у тебя какое красивое. Дорогое поди? Сколько отдала?

- Пятьсот.

- Ну и не жалей, нечего всё время серое носить. Кончилась война, теперь по другому жить нужно, а такой красавице без нарядов никуда.

Будут наряды, так и от кавалеров отбоя не будет.

- Да не до кавалеров мне, - Настя снова отвела взгляд, - я всё на работе да на работе.

- Перестань! Молодость она одна, и глазом моргнуть не успеешь, как годы пролетят, так что работа работой, а о себе тоже забывать не следует. А что за праздник то?

- Так день города, годовщина завершения немецкой оккупации!

Тётя Зоя схватилась за голову, потом махнула рукой и снова закашлялась:

- Да уж, а я со своими заботами и забыла.

Из соседней комнаты послышался детский, плач тётя Зоя поставила у двери таз, и держась за грудь, поспешила к себя. Настя посмотрела на часы, если поторопиться, то она успеет. Девушка накинула халат и отправилась во двор развешивать бельё. «Утро и прям выдалась чудесным» - рассуждала Настя, шагая мимо рассыпанного мусора, кошек, ворон, и грызшей мосол псины.

Егорыч по-прежнему стоял возле костра и всё так же деловито курил.

- Настюха! Ты глянь что делается, - увидев девушку дворник определённую ощутил немыслимы подъём, - ты часом не видала кто мусор разбросал?

- Нет, не видела, - Настя хотела было пойти дальше, но Егорыч поднялся и перекрыл ей дорогу, - ты дочка погодь, не бойся, я тебя надолго не задержу.

Чего это ты с утра пораньше постирушки устроила?

- Не моё это, тётя Зое помогаю, заболела она, вот и попросила меня её бельё развесить. Сами же знаете как ей без мужа с двумя детьми живётся.

Егорыч поморщился затянулся самосадом и выдохнул из себя густое облако дыма. Настя невольно отвернулась."

"- Всё другим помогаешь, а пора бы уже своих деток абстировать.

Все ровесницы твои только о женихах и судачат, а ты чего же всё одна да одна?

Настя задержала дыхание:

- Не до женихов мне сейчас. Времена сейчас вон какие, голод да разруха. Люди с голода мрут, - сказала она тихо, боясь сорваться на крик, - как от строим страну, восстановим разрушенное, так о женихах и станем думать.

- Так чтобы разрушенное восстановить, руки людские надобны, - перебил Егорыч, - а чтобы руки были, люди надобны.