Прибывший за Боголеповым унтер, по дороге несколько раз посмотрел на часы. Он что-то говорил водителю по немецки, тот в ответ лишь кивал. Андрей Алексеевич ничего не понял из сказанного, спустя какое-то время, немного придя в себя, он хотел было уточнить, куда же все таки его везут. Однако, когда автомобиль, миновав стены окольного города, выехал на пролетарский бульвар, и устремился в сторону Крестов, желание задавать вопросы Боголепова пропало. Увидев табличку с надписью Столаг (общее название лагерей германских вооруженных сил времен Второй Мировой войны), старик напрочь потерял дар речи, он судорожно бубнил себе под нос молитвы, которые давно уже подзабыл.

Он убеждал себя в том, что прожил хорошую жизнь, но умирать всё равно не хотелось. Лагерь, окружённый двумя рядами колючей проволоки, выглядел мрачной, серой громадиной, которая освещалась несколькими десятками прожекторов, установленных на вышках, по всему периметру. Когда машина остановилась у ворот, те со скрипом отворились и они въехали внутрь. Выйдя из автомобиля, Андрей Алексеевич почувствовал ударивший внос смрадный запах паленого мяса и человеческих испражнений. Их осветило светом, Боголепов поднял голову и увидел пулеметчика на вышке, который направил на них прожектор, но тут же отвел его в сторону. Сопровождавший Андрея Алексеевича, унтер выругался, ухватил старика за рукав и потащил к какому-то зданию. Проходя мимо заграждения, Боголепов увидел с пол сотни узников, которые шли в направлении бараков с лопатами и кирками в руках, находясь в оцеплении солдат. У каждого третьего из которых в руке был зажат собачий поводок. С десяток здоровенных псов, то и дело срывались с мест и гавкали не переставая, но уже привычных к этому хриплому лаю узников. Люди шли медленно, точно одурманенные черепахи. Из репродуктора доносилось грубая немецкая речь. Унтер подтащил Боголепова к дверям какого-то здания и они вошли внутрь.

Мерзкий запах, который Андрей Алексеевич ощутил выйдя из машины, тут же куда-то исчез. Внутри здания пахло хлоркой и не дорогим парфюмом. Они поднялись на второй этаж, офицер постучал в первую же попавшуюся двер,ь они вошли и Боголепову показалось, что из ада, он в одночасье попал в рай. Комната была чистой и светлой, на подоконнике, в горшках, стояли блестящие легкой влагой цветы, столы кресла стоявшие возле окна, прикрытого бордовыми бархатными шторами, были отделаны резьбой, изящные торшеры, стоящий по углам комнаты, словно, гладили вошедшего своим, чуть тусклым, до боли мягким, светом.

Хозяин апартаментов оказался среднего роста, чернявый мужчина, лет тридцати, с пристальным взглядом, и густыми тёмными бровями. Он сидел за столом и читал какую-то толстую книгу. Мужчина был облачён в форму оберштурмфюрера СС.