- Взять в долю? С какой это стати?

- Вы не совсем врубаетесь ситуацию, сударыня, - всё ещё слащавым голоском продолжал толстяк, - вы в полном дерьме, вас ищет не только милиция, но и мой приятель Архимед. Шансов выбраться из города с иконой, без посторонней помощи, у вас нет. Я же, за долю в добыче, готов вам эту помощь предоставить.

- Эти люди могут помочь нам вывезти икону за границу, и помочь с её реализацией, - Карась загасил папиросу, махнул ещё полстакана, и отрезав кусок колбасы, набросился на нее.

Савелий, стоя в сторонке, спокойно наблюдал за происходящим.

- И сколько же я должна им отвалить за их, так называемую помощь? - спросила Верка.

- Делим куш на пятерых, каждому равная доля. Согласись, это лучше, чем потерять всё?

Верка рассмеялась.

- Ты идиот! Эти двое, переколят нас как гусят, как только я скажу им где икона.

- Неужели икона не в этой квартире? - как бы, между прочим, спросил толстяк, - не думаю что вы стали бы класть её в тайник, судя по всему, вы ещё до нашего визита знали, что вас ищут люди Кеши Архимеда, а значит любое шастанье по городу для вас чревато последствиями. Икона здесь, в этой квартире, и я желаю её видеть, - толстяк щелкнул пальцем дважды и достал наган.

Долговязый, как дрессированный пудель, по щелчку тоже достал свой пистолет и приставил его к виску, все ещё с мирно сидящего Савелия.

- Верка, закричал, - Карась, едва не поперхнувшись колбасой, -ты с ума сошла? Не нужно злить этих людей, лучше довериться им, тогда мы хоть что-то получим, а это лучше чем ничего.

- Да подавитесь же вы все! Вам нужна икона – получайте! - женщина рванулась к шкафу, распахнула его и достала обернутый сукном, и перевязанный веревкой, свёрток.

Когда Верка бросила свёрток на постель, толстяк рванулся к кровати, сунул за пояс наган и руками разорвал бечёвку.

Он не успел увидеть икону, потому что, как только он попытался сорвать с иконы сукно, в руках Верки, словно по волшебству, сверкнула сталь, грохнул выстрел, затем второй. Первая пуля угодила долговязому в грудь, вторая же попала прямо в лоб, следующий выстрел предназначался толстяку, но тот, несмотря на видимую неуклюжесть, проявил чудеса проворства. Он прикрылся иконой, Верка замешкалась, и очередная пуля просвистев у самого виска толстяка, угодила в стену. Верка шагнула вперёд, но толстяк уже выхватил наган и тоже начал стрельбу. Взвывший от страха Карась, забился в угол и орал что есть мочи. Толстяк навёл наган на Верку, и в очередной раз, нажал на спусковой крючок. Он наверняка бы попал, но в самый последний момент Савелий, излучавший на протяжении всего вечера чудеса невозмутимости, рванулся вперёд и толкнул толстяка плечом. Когда грохнул следующий выстрел, забившийся в уголке Карась завизжал и начал биться в судорогах, толстяк упал, зацепившись ногой за кровать.