Вытянутый живой цепочкой сотоварищей, он вскоре очутился по другую сторону потока: мокрый до ушей, промерзший насквозь – но живой и невредимый.

Пернатые хищники, оставшиеся за рекой, возмущенно кудахтали и бегали туда-сюда, хлопали крыльями, а некоторые даже попытались перебраться следом. Однако их крупные туши оказались для течения легкой добычей – двух волчатников река еще с отмели унесла в море, и остальные предпочли отступить.

– Что, получили? Получили?! – восторженно закричал Кудеяр, грозя кулаком парящим вдалеке драконам. – Врешь, не возьмешь! Не по зубам вам, твари, казаки русские!

– Не залеживайтесь, замерзнете! – предупредил отдыхающих людей воевода.

 – Проклятье, мы же все мокрые! Подъем! Вперед, дальше идем! Пока укрытия для ночлега не найдем, не останавливаться!

Казаки, тяжело дыша, стали подниматься на ноги, медленно побрели дальше, вытянувшись в длинную колонну. Кудахтанье постепенно отдалялось, а белая полоса слева – приближалась, явственно дыша зимним холодом. Колдуны на летающих чудищах тоже держались вдалеке. Видимо, оседланные ими драконы не любили морозов.

– Чертовы твари! Когда же они от нас отвяжутся! – внезапно и зло произнес могучий Михайло Ослоп, остановившись и сплюнув в накатившуюся почти до самых сапог морскую волну.

– Много бегут, толпой, да-а… – вскинув ладонь, всмотрелся в появившихся далеко впереди новых врагов Маюни. – Большой стаей менквы не живут, да-а. Не иначе, сир-тя со всего берега в толпу согнали и супротив нас выпустили.

Навстречу отступающим казакам спешили никак не меньше сотни тупых здешних зверолюдей – куда более сильных, широкоплечих и кряжистых, нежели остяки или русские, с крепкими костяками и бугристыми мышцами, с толстыми черепами и тяжеленными кулаками.

Этих слабоумных тварей сир-тя часто использовали и как слуг в своих селениях, и как воинов, напуская их на замеченные вблизи колдовского мира кочевья ненэй ненець, на чужих охотников или лодки. По счастью, оружия страшнее камней менквы не знали, больше полагаясь на зубы, нежели на кулаки.

– Привал, казаки, чуток отдохнем, – распорядился Иван Егоров. – Пусть они малость запыхаются, а мы силы наберемся.

Мужчины уселись прямо на песок, глядя на нового врага. Здешние менквы были высокими, почти на голову выше людей, все одеты в шкуры – вестимо, тоже мерзли при здешней погоде.

Самцы и самки вперемешку. Сир-тя не особо заботились о том, кто будет умирать на казачьих копьях, для них было главным собрать стаю побольше и втравить в драку, стремясь скорее стоптать, нежели разгромить своих врагов."

"Когда до ворога оставалось с полверсты, воевода поднял людей.

– В два ряда становись! – скомандовал он. – У кого топоры есть, вперед выходите. У сих тварей черепа такие, что саблей не раскроить.