– Где они, Матвей? – схватила мужа за руку девушка.

– Измыслили проверить, не свалили ли крест язычники после нашего отплытия? – неуверенно ответил Серьга. Впрочем, по эмоциям его и без того было ясно: врет!

– Где?! – еще раз с нажимом переспросила шаманка.

– Пойми, милая… – Матвей чуть помедлил. – Нам хорошо, мы с тобой вдвоем. А иные казаки не первый месяц ласки женской не ведают!

– Вот проклятье! – поморщилась девушка. Но от нее сейчас ничего не зависело, и оставалось только вздохнуть: – Надеюсь, сир-тя действительно повалили крест. Тогда наказание будет хотя бы считаться справедливым…

Однако радовало то, что казаки не устроили разгул при ней. Вестимо, некое уважение испытывать начали и открыто противоречить не хотят. Посему и ей возмущаться лишний раз не стоит. Лучше сделать вид, что ничего не знает, – и тогда всем будет хорошо.

И мысли юной шаманки улетели в будущее, к торжественному пиру, который закатят ватажники после успешного набега на очередное селение. Выкрикнут там ей казаки хоть одну здравицу или нет? Если выкрикнут – значит, и второй шаг к порабощению дикарей сделан ею успешно.

Митаюки-нэ почему-то была твердо уверена – выкрикнут.

Глава 10

Весна 1584 г. П-ов Ямал

Остаемся!Пройдя по жердяным мосткам, переброшенным от берега через две лодки и до самого струга, Василий Яросеев скинул с плеча бивень товлынга на борт, махину его тут же подхватили Семенко и Михайло, оттянули дальше к центру, повернули вдоль скамеек.

– Полтораста! – махнул рукой Ганс Штраубе. – Все, загрузили!

Казаки накрыли драгоценный груз ветхими кожами, собранными по брошенным стойбищам менквов, накрепко увязали края, крепя ремни за держащие борта петли соснового корня. После чего перебрались на мостки и сошли на берег, отправляясь к костру, возле которого сидели остальные ватажники, перекусывая жареным мясом и запивая его слегка забродившим ягодным отваром. Ничего крепче, увы, на сих холодных берегах изготовить пока не удавалось.

– Круг собрался? – громко спросил Иван Егоров. – Все здесь, жалиться опосля на невнимание никто не станет?

– Сказывай, атаман! Мы не в лесу, потеряться негде! Здесь мы все! – наперебой отозвались казаки, а Кондрат Чугреев добавил: – Даже лишние имеются.

Кормчий явно намекал на стоящую рядом с Матвеем знахарку, однако слова его не вызвали ничего, кроме смеха. Впрочем, другие женщины тоже были на пирушке, и гнать их прочь никто не собирался. Сидят и сидят – кому какое дело? Права голоса у баб нет, это верно. Но коли молча со всеми рядом сидеть – так подобного запрета в обычаях не имелось.

– Коли так, други, слушайте отчет мой! – закинул руки за спину воевода. – Слоновой кости мы по стойбищам набрать исхитрились аж три с половиной сотни бивней.