Все это длилось целую вечность, пока казак не ощутил впереди свободную воду, а камышовая стена не отвернула резко влево. Настал самый опасный момент. Учитывая то, что рассказала Митаюки о месте расположения дозора, пробираться дальше следовало под противоположным берегом, у ворога под ногами. Если протока не сильно глубока, если прозрачна, если караульный посмотрит вниз, то вполне может заметить пересекающего русло ныряльщика.

Матвей поднял руку, перекрестился движением пальца, набрал воздух и нырнул, скользя над самым-самым дном, благо с песком в штанах веса для этого хватало. Уткнулся лицом в камыши с противоположной стороны, медленно поднялся по ним наверх, приподнял над водой лицо, тихо вдохнул воздух, нырнул и поплыл дальше против течения, потом еще раз. Оказавшись на песчаной отмели, он забился под самую осоку, густо растущую над водой, и затаился. Вскоре мимо проплыл и приткнулся под траву Коська, потом Ондрейко. Теперь предстояло самое трудное: ждать.

Кормчий Усов был прав – мерзкое у них троих мастерство.

В это время на реке перед болотом Ганс Штраубе положил руку шаманке на плечо:

– Мыслю, пора, фройляйн Митаюки-нэ. Должны уже добраться.

Девушка кивнула, оттолкнула долбленку, уселась на корму, взялась за весло, борясь со встречным течением. Вскоре, впрочем, она добралась до пруда, и стало легче. Мерно проталкивая однодревку через застывшую ряску, девушка несколько раз поднимала лицо, улыбалась дозорному на сосне, а подобравшись ближе, помахала рукой:

– Хорошего дня! Это я, Митаюки-нэ из Яхаивара! Видите, обещала вернуться и вернулась!

Караульный помахал в ответ, и шаманка погребла дальше, проплыла мимо осоковых зарослей, за поникшим кустом повернула к берегу, приткнула челнок к отмели, весело помахала выглянувшим воинам:

– Вот и я, храбрецы! Али мыслили, обману? – Митаюки резко опустила руку, нахмурилась: – Подождите, а вы кто? Тут намедни другие воины стояли!

– А чем мы хуже? – выкатили грудь колесом дозорные. – Иди сюда, путница. Мы тебя с дороги отваром походным угостим.

– Коли угостите, тогда выйду, – согласилась шаманка, перекинула ноги за борт, толкнула челнок выше и стала подниматься, положив весло на плечо: – А правда, почему вы другие? Где прежние?

– Да меняемся мы, дева, – охотно пояснили воины. – Мужи в дозорах не живут. Отстояли срок, и заместо одних другие заступают… Ой, это кто?

Сир-тя увидел, как по бокам от посудины вспенилась вода и из нее выросли трое мужчин, резко склонившихся над челноком. Отшвырнув рогожу, они схватили лежащие на дне луки и стрелы, вскинули оружие. С пчелиным гулом запели стрелы – из шести в дозорного на сосне попали четыре, и две оказались смертельными. Водяные люди повернули лица к дозорным.