Ей не хотелось и было страшно думать, что последует за этим. Сейчас ее интересовало только новое открытие: Рафаэль все еще желает ее. Это просто чудо какое-то — Рафаэль все еще любит ее.

— Почему ты молчишь? — с тревогой прошептала она."

"— А тебе еще и разговоры подавай? — Он приподнял голову с черными спутанными волосами и, освободившись от ее объятий, не глядя на нее, перекатился на бок. — Я наконец получил то, о чем мог только мечтать. Разговоры кажутся мне несколько не к месту.

Она побледнела.

— Почему в тебе столько сарказма?

— Надо же, насколько ты проницательна. Ну, и что мы теперь будем делать? — грубо процедил он сквозь зубы.

Неужели он думает, что она заманивает его назад? Возмущенная таким подозрением, она на одном дыхании пробормотала:

— Тебя это ни к чему не обязывает. — И, поколебавшись, добавила: — Я хочу сказать, что… Мне ничего от тебя не надо. Вот Бог, а вот порог, и забудем обо всем…

Он резко сел на кровати и пристально на нее посмотрел, запустив руку в ее рассыпанные по подушке волосы.

— Боюсь, ты забываешь, с кем говоришь.

Слава Богу, вздохнула она — значит, он не собирается прогонять ее от себя.

— Как я могу это забыть, если движение через мою спальню вовсе не столь уж интенсивно, — пробормотала она с лихорадочным румянцем на щеках.

Он сгреб в кулак ее светлые золотистые волосы, но Сара не возражала против боли. Она была поглощена игрой чувств на его смуглом лице. На какое-то мгновение он страшно рассердился. Что случилась? — недоумевала она. Не она начала эту бесстыжую сцену совращения в холле. Вся инициатива принадлежала Рафаэлю, а Рафаэль, хотя и казался человеком импульсивным, никогда не действовал по первому порыву. Он умел все просчитать, и это было столь же для него естественно, как и дыхание. Он был самым непредсказуемым мужчиной на свете. Его неуемное мужское эго должно было быть удовлетворено, и ему следовало бы радоваться, что наконец-то он дождался от нее именно того, чего добивался всю жизнь.

Где-то в глубине еще не пришедшей в равновесие души она знала, что сама не понимает, что творит, и в этом допущении было что-то предательски успокоительное. Это снимало с нее ответственность за свои поступки и освобождало ее от общепринятых пут, делающих жизнь безопасной, это верно, но и постной… «Позволь себе хоть чуточку безрассудства», как-то упрекнула ее Летиция. Сара, все еще бурно переживая впервые испытанные чувства, не могла не гладить его мускулистую грудь, накручивая на кончики пальцев его курчавые жесткие черные волосы. Она с наслаждением пробовала безрассудство на вкус и не замечала его неподвижной холодности. Веки у нее сомкнулись… Быть безрассудной — хорошо… Безрассудство — это как путевка в рай.