— Текилы, senora? — поразившись, переспросила Консуэло, но уже в следующее мгновенье, страшно покраснев, взяла себя в руки. — Si, sehora, en seguida. (Да, сеньора, сейчас (исп.).

Сара улыбнулась.

— Я не сержусь, Консуэло.

— Я переживаю за него, senora, — пробормотала Консуэло извиняющимся тоном.

Сара взяла бутылку и отправилась к себе в комнату. Она очень хорошо знала, что сейчас сделает. Карен заставила ее купить это платье еще прошлым летом. Но Сара так ни разу его и не надела. И в чемодан она его сунула чисто случайно. Это было алое мини-платье на завязках с низким вырезом, отороченным кружевами…

Рафаэль, однако, не сидел понуро на софе со стаканом в руке. Он рисовал и был настолько поглощен своим занятием, что даже не заметал, как она впорхнула в студию, чувствуя себя полураздетой. Он продолжал уже получившую международное признание серию картин из жизни цыган. На его новой картине стайка грязных, но красивых ребятишек выпрашивали милостыню с голодным и одновременно любопытным блеском в глазах. Чем-чем, а умиротворением от этой картины и не веяло. У него вообще было мало подобных картин.

— Привет, — сказала она, ставя бутылку на подоконник.

— Чему… — начал было он, но запнулся, заметив ее наряд, — обязан столь высокой честью?"

"Может, она слишком поторопилась с выводом о том, будто он напивается до беспамятства в одиночку? А может, в ее кофе за ужином была капелька алкоголя? В прекрасного покроя хлопковых брюках цвета хаки и широком кремовом свитере Рафаэль выглядел столь же неотразимо привлекательным, сколь и холодным и далеким, как за ужином.

Молчание становилось неловким. Он все еще вопросительно смотрел на ее алое платье, и ей стало казаться, что ее колени, не говоря уже о других частях тела, слишком уж вызывающе выпирают.

— Твоя бабушка настаивает на званом ужине, — торопливо начала она. Насколько я поняла, ты первоначально был пропив этой затеи.

— Она вот уже много месяцев твердит о том, что находится на грани смерти. И даже меня в этом убедила настолько, что я стал уговаривать ее не перевозбуждаться. А тут вдруг все делает наоборот. — Он положил кисть, не сводя с нее взгляда. — Ни в коем случае не давай ей понять, что ты можешь это сделать без ее помощи.

— Я не такая уж дура.

— Я знаю, но ей необходимо чувствовать, что она еще нужна другим. Кому из нас это не нужно?

Сара глубоко вздохнула.

— Она за тебя очень переживает.

— Это почему же? А? — глаза его засветились легким презрением. — Что ты хочешь сказать, Сара? Я полагаю, мы можем обойтись без посредников. Сара, уже заранее подготовившая свое следующее высказывание, не сдержалась и выпалила:

— Она считает, что ты меня избегаешь.

В его красивых глазах засверкала горькая усмешка, но он тут же спрятал ее под густыми черными ресницами.