Вздрогнув всем телом, начальник стражи развернулся и деревянным шагом направился к воротам. На глазах изумленных стражников никогда не отличавшийся силой толстяк Дескленд подлез под толстенный брус засова, с легкостью вытащил из пазов и сбросил на загудевшую от удара мостовую. После чего, не теряя времени, уперся руками в одну створку ворот — на следующий день на каменной мостовой обнаружили глубоко вдавленные следы начальника ночной стражи Дескленда — и играючи отворил ее. Совершив сей подвиг, толстяк низко поклонился старику и пошагал к двери сторожевой башни.

Старик визгливо засмеялся и, пришпорив коня, покинул город. Следом потянулись так и не сказавшие за все время ни единого слова сопровождающие всадники. За воротами отряд перешел на галоп и вскоре исчез в темноте.

Потрясенные стражники с трудом закрыли ворота, плюнули на валяющийся в пыли засов и потянулись в сторожевую башню — там их ожидал припасенный бочонок пива. Самое то, чтобы успокоить расшатавшиеся нервы.

Однако выпить пива так и не удалось. Когда они зашли внутрь, их глазам предстала страшная картина — раздевшийся догола начальник стражи Дескленд, что-то деловито бормоча под нос, срезал со своего истекающего кровью тела одну за другой полоски плоти и аккуратно раскладывал их на столе, выкладывая понятные только ему причудливые узоры…"

"Глава восьмая

Первый вестник беды

Следующее утро выдалось солнечным и теплым. Ясную погоду омрачило лишь одно происшествие — Лени сорвался.

Незадолго до этого я как раз стоял неподалеку и обсуждал с Древином вопрос о скорейшей постройке навеса над входом в пещеру, когда обнаружил, что мастер меня абсолютно не слушает и с отвисшей до земли челюстью и остекленевшими глазами смотрит куда-то мне за спину. Заинтересовавшись, я обернулся. Тут-то это и произошло.

Маленькая фигурка сорвалась с отвесной стены, суматошно размахивая руками и исходя истошным криком, за один миг преодолела расстояние до земли и неизящно врезалась в оную, подняв высокий фонтан грязи. Слава Создателю, сие знаменательное событие произошло на высоте лишь тридцати локтей от земли, и Лени отделался сломанной в двух местах рукой, отбитым задом и многочисленными царапинами и ссадинами. Счастливчик.

Конечно, все это мы узнали позже, а в первый момент сломя голову кинулись к месту падения, ожидая самого худшего. Обошлось. Упавший подавал признаки жизни и даже пытался самостоятельно встать — тогда я еще не знал, что это Лени, облепивший его слой жидкой грязи, сильно затруднял опознание. А если совсем точно — я знал о случившемся ровно столько же, сколько рядовой житель, что уже непростительно для лидера.

Успели мы одними из первых.