И мужчина, и женщина проводили взглядом биплан, исчезающий над лесом. Самолет шел низко, неуверенно, качая крыльями.

– Даже бортовые огни не включал. Ушел, скотина, животное, – прохрипел Ларин, ощупывая руку. – Сам все заварил и жив остался. Чтоб у тебя бензин кончился, чтоб ты на лес упал...

– Кажется, цела, – Маша осторожно мяла предплечье. – Точно. Ты только вывихнул. Я вправлю, я умею.

– Вот, лишь не надо мне говорить, что это будет совсем не больно.

Хрустнул и встал на место сустав. Андрей, сжав зубы, вытерпел и не вскрикнул.

– Скоро, я думаю, здесь будет достаточно людно.

И лучше нам к тому времени оказаться с тобой подальше от этого места.

Ларин положил вправленную руку на плечи Маши.

– Ты ничего такого не подумай, мне просто тяжело ступать.

– А я и не думаю. Ты вообще никогда ко мне приставать не пробовал. Хоть ситуации были и очень благоприятные.

– А надо было?

– Пошел ты к черту.

Мужчина и женщина двинулись к лесу.

* * *– Идиотом ты был, идиотом и помер, – ласково проговорила Полина Радькова и поправила траурную ленточку на портрете мужа.

Фотография в черной рамке стояла поверх огромной охапки венков, из-за которой нельзя было рассмотреть ни креста, ни могильного холмика.

Александра Михайловича Радькова похоронили на старом кладбище, где имелась аллейка для местных знаменитостей. Его могила оказалась неподалеку от могилы полковника Точилина.

Полина сменила воду в банке с живыми цветами. Черная косынка сдавливала ей обручем голову. За спиной у безутешной вдовы раздалось негромкое покашливание. Полина отрясла руки от налипшего кладбищенского песка и обернулась. На дорожке стоял заместитель ее покойного мужа.

Сколько она его помнила, тот всегда казался ей неприметным, даже каким-то бесцветным. Вот и теперь, застигнутая врасплох, она не могла вспомнить его имени. В голове почему-то всплыло только то, как называл его покойный губернатор – Викторович. Заместитель никогда не выделялся инициативностью, а вот исполнителем был великолепным. Никогда не спорил с руководством. Одет Викторович был подобающим для сегодняшнего дня образом: темный костюм, несмотря на жару, неброский галстук, в руках скромный букет цветов, перевязанный траурной ленточкой.

– Здравствуйте, – растерянно произнесла Полина.

Вот уж, она и не думала, что кто-то из губернских чиновников рискнет в открытую почтить память погибшего главы области. В городе до сих пор только и говорили о том странном признании, которое Александр Михайлович сделал во время телемоста с Останкино и об оперативной съемке, вывешенной сразу же после его ужасной гибели на Ю-тубе. На похороны не приехали чиновники не то что из Москвы, но даже руководители соседних регионов.

– И вы здравствуйте.