— Впервые вижу человека, который до такой степени не переносит полеты."

"Маргерит стало досадно, что кто-то оказался в курсе ее маленьких слабостей, и она сердито отвернулась к иллюминатору.

— Интересно, Маргерит, есть у тебя человек, на которого ты можешь опереться или ты изжила в себе все женское? — задумчиво спросил Джастин.

— «Женское» — то есть «слабое» и «уязвимое», так тебя надо понимать? — фыркнула Маргерит.

Джастин отрицательно покачал головой.

— Не надо приписывать мне свою трактовку этого слова, Маргерит. Когда я говорю о женских качествах, я прежде всего имею в виду естественное желание женщины прислониться к мужскому плечу.

А ты, как я понимаю, предпочитаешь во всех мужчинах видеть прежде всего опасность. Воистину надо пожалеть того, кто влюбится в тебя, — ты вряд ли дашь ему шанс проявить свои мужские качества, не говоря уж о том, чтобы стать мужем или любовником.

Маргерит вспыхнула. Ей было нестерпимо слышать подобное — возможно, потому, что это оказалось слишком близко к правде.

— Мне не нужен муж, а тем более любовник! — огрызнулась она.

— Почему? Потому что никто не может сравниться с Грегори?

— Ты такой же, как все остальные, — с ненавистью прошипела Маргерит.

 — Ты хочешь держать женщину у себя в подчинении, чтобы…

— Отнюдь! — живо перебил ее Джастин. — Мне всего лишь хотелось бы, чтобы женщина была женщиной — не больше, но и не меньше. Женщина всегда другая, чем я, и для меня это совершенно естественно.

Все это звучало бы убедительно для Маргерит, если бы не печальный опыт отношений с Грегори. Тот тоже притворялся, что любит в ней женщину, а на деле жаждал завладеть ее деньгами.

От напряжения у Маргерит заломило в висках, и она начала рыться в сумочке в поисках таблетки аспирина. Джастин, покосившись на нее, подозвал стюардессу и попросил принести стакан воды.

— Я сама могу сделать то, что мне нужно, — капризно сказала Маргерит.

Джастин усмехнулся.

— Я подозвал ее, потому что сижу ближе к проходу, и только… Знаешь, какой проблемой озабочены женщины вроде тебя? Они хотят руководить всем миром и потому не позволяют себе быть женщинами. Они обречены всю жизнь сражаться со своим естеством, всеми силами демонстрируя свою бесполость.

Ты когда-нибудь смотрела на себя со стороны? — саркастически поинтересовался он. — На свою манеру одеваться, причесываться? Ты похожа на крепость, окруженную врагами!

— Что за дурацкое сравнение?! — вспылила Маргерит. — Я — деловая женщина, и моя манера одеваться отражает стиль моей жизни.

— Совершенно верно: ты всему миру демонстрируешь, какая ты холодная и неприступная, чтобы, не дай Бог, кто-нибудь не заговорил с тобой о чем-нибудь, кроме дела.