— И серьезный ущерб нанесли?

— Говорят, танковую бригаду под откос пустили! — понизив голос и выпучив глаза, поделился слухом жандарм.

— Это все красная пропаганда, фельдфебель, — надменно произнес я. — Уверен, что в эшелоне не было ничего серьезного, но это не означает, что можно утратить бдительность и распространять панические слухи!

Жандарм, а было ему на вид не больше двадцати пяти, побледнел, вскинул руку в нацистском приветствии и раздраженно приказал подчиненному пропустить мою «лоханку». До дома Сухомлинского я добрался благополучно. Сразу залез в ванную и завалился спать. Тем более, что Марта уже отбыла на службу. Я проспал весь день, пропустив важнейшее событие — приезд нового коменданта. Его предшественник попытался организовать торжественную встречу с речами и знаменами, но сбить с панталыку фон Штернхоффера ему не удалось.

Крушение воинского эшелона куда красноречивее свидетельствовало о том, какие порядки царили в Плескау при прежней администрации, нежели любые отчеты. Старого коменданта немедленно арестовали и гестаповские костоломы приняли выбивать из него показания за сколько сребреников он продал Фатерланд американским евреям и красным? Все это я узнал у Глаши, которая, как и любая служанка, охотно собирала и распространяла самые невероятные сплетни."

"Я слушал ее вполуха, пожирая ужин. Фройляйн Зунд еще не пришла со службы, хотя за окном уже темнело. Видать, новая метла метнула и в сторону «Тодта» тоже. Князь прихварывал и потому ел, не вылезая из постели. Так что за столом я оказался в одиночестве и потому велел горничной не торчать столбом, как положено вышколенной прислуге, а сесть напротив, положить себе жаркого и поужинать вместе со мною. Глафира слегка поломалась, но уступила. По глазам было видно, что она рассчитывает на романтическое продолжение.

В принципе я бы успел. На улицу выходить мне было рановато, но это было бы нечестно по отношению к Марте. Она вон ради меня ничего не жалела, да и рисковала изрядно. Так что, звиняй, Глаша, придется тебе обойтись без мужской ласки. Так что вычистив подливу с тарелки хлебной корочкой — к черту барские манеры! — я поблагодарил горничную и отправился восвояси. Перед операцией мне надо спокойно полежать и снова все обдумать.

Не слишком ли я рискую? И ладно бы только собой, а то — напарником? Да нет, вроде. Не должен полковник заподозрить подвоха. Со стороны водокачки я наблюдение снял, а с противоположной точки в этой чехарде с составами хрен разберешься. Значит, примерно в половине второго Фриц с грузовиком должен стоять в условленном месте. Разыграем этот концерт, как по нотам. Главное — не прозевать момент, когда абверовец решит, что пора нас убирать.