Ведь это был тот самый состав, к которому, по словам полковника, и должен быть прицеплен вагон с золотом.

— Состав поставлен в тупик. Для чего?

— Да это, собственно, порожняк. Вагоны собраны, как у вас говорят, с леса по березке, то есть — с разных станций, и завтра его отправят в Клайпеду, где поставят в порту под погрузку.

— Весь состав?

— Да! Кроме трех последних вагонов. Их приказано пока оставить в тупике.

— А ты можешь сделать так, чтобы эти вагоны тоже увезли, а на их место поставили такие же?

— Попробую. Правда, этим эшелоном, со стороны «Тодта», занимается Магда, но она как раз жаловалась, что всех женских парикмахеров либо повесили, либо отправили в концлагеря, потому что они были евреями, и в этом захолустье не у кого стало сделать прическу.

Во всем городе остался один женский мастер, и к нему очередь. Вот я ее завтра к нему и отпущу, а сама займусь твоим заданием.

— Какая охрана будет у этого эшелона?

— Поставят пару полицейских из местных — одного в головной вагон, а второго — в хвостовой.

— Надо того, кто в хвостовом — убрать.

— Полиция «Тодту» не подчиняется.

— А зачем нам — «Тодт»? — хмыкнул я и показал пальцем на схему.

— Вот здесь, кажется, водонапорная башня. Замани туда полицая, а уж дальше мое дело.

— Ты же знаешь, что ради тебя я готова на все и бессовестно этим пользуешься, — надула губки фройляйн Зунд. — Хорошо. Я все сделаю.

— Я тебя люблю, Марта! — почти не покривив душой, прошептал я.

— Да? — переспросила он. — А вот это мы сейчас проверим!

И секретная схема железнодорожного узла города Плескау, с шуршанием, полетела на пол.

* * *Площадь перед Soldatenheim — казармами, где были расквартированы немецкие части, транзитом следующие через Псков, превратилась в своего рода в извозчичью биржу.

Местные «лихачи» поджидали здесь седоков из господ офицеров. Здесь же парковался и Ганс со своей «лоханкой». Я подошел к нему, как бы невзначай. Увидев меня, немец сделал стойку. Хорошо хоть не вытянулся по швам. Почуял заработок, продажная арийская шкура. Ну что ж, на этот раз ему и впрямь удастся заработать.

— Мне нужен твой кюбель, Ганс, — сказал я.

— Куда ехать?

— Нет, ты не понял. Мне нужна твоя машина. Причем — на двое суток. А сам ты можешь отдыхать в солдатском борделе.

— Сколько?

— Сто марок вперед и слиток золота потом.

Он отшвырнул ветошь, которой вытирал руки, и подошел ко мне вплотную.

— Если так — бери «лоханку». Я поставлю ее у автомастерских.

— Оставь в ней свою робу и кепи, — распорядился я. — Через двое суток все получишь обратно. В робу будет завернут слиток.

— Сверток сунь под сиденье.

— Спасибо, Ганс!

Пожав ему руку, я оставил в ней стольник. Он вскочил за руль и вскоре кюбель затарахтел в направлении автомастерских.