Через три километра нас остановили. Майор вышел из машины разбираться. Сквозь лобовое стекло я видел полосатую палку шлагбаума, будку и переминающихся с ноги на ногу фрицев в серых шинелях и касках. Эх, потешно было бы, если бы одни немчики врезали бы по другим! Прямиком из «пил Гитлера». Дорого бы я дал за возможность учинить такую провокацию, но Марта со мною, нельзя.

Легка на помине, фройляйн Зунд выскочила из салона и сходу обратилась к оберлейтенанту, который командовал блок-постом.

— Господин офицер, я Марта Зунд из «Тодта», вы меня должно быть помните?

— Помню, фройляйн! — откозырял тот.

— Я не знал, что вы опять приедете.

— И не только я, — продолжала моя немецкая подружка. — Со мною герр Горчакофф, представитель компании Сухомлинского, поставщика леса для строительства.

— Русские свиньи, — скривился фриц.

— Это русские, которые преданы делу Великой Германии, — назидательно произнесла фройляйн Зунд. — Наш обожаемый фюрер освободил эти дикие земли от большевистских орд, чтобы их обитатели могли служить ему.

Ай да Марта! Да она прирожденная разведчица! Как взяла этого оберлетеху в оборот, любо дорого послушать.

Вот уже и «Хайль Гитлер!» орет и из кожи вон лезет, чтобы показать, как он предан обожаемому фюреру и желает угодить секретарше из «Тодта», словно она доверенное лицо самого Гитлера. Они с Шрахтом еще поторговались, договорившись, что за шлагбаум проедет только «Опель» с пассажирами, а охрана останется возле блокпоста, и мы двинулись дальше.

Через полкилометра, наконец, добрались до строительства. Вышли из «Опеля». Огляделись. Смотреть пока что было не на что. На расчищенной от деревьев площадке заключенные рыли котлован.

Поодаль виднелся забор, опутанный колючкой — ограда рабочего лагеря — да пулеметные вышки. К нам подошел еще один немецкий офицерик. Этот в чине унтерштурмфюрера. Судя по отсутствию на петлицах стилизованных под молнии буковок СС — из службы безопасности. Да и по ухваткам видно.

Этого речами о великой миссии фюрера на проймешь. Унтерштурмфюрер проверил каждую бумажку, включая ту, что я вовремя изъял у чухонца. Удовлетворившись, фриц вызвался нас проводить до конторы — дощатого сооружения, единственного, не считая забора и вышек, завершенного на этой стройке.

Военнопленных, нацистские мрази, держали под открытым небом, и это — в апреле! В конторе обнаружилось еще два фрица. Собственно начальник строительства из «Тодта» и какой-то тип из Общих СС.

Начальник, увидев фройляйн Зунд, явно струхнул. Сходу принялся жаловаться на неповоротливых русских свиней, которые только паек жрут, а как работать, так их нет. Переглянувшись со мною, Марта снова меня порадовала.

— Почему до сих пор не выстроены бараки для заключенных? — осведомилась она.