Если мои подозрения подтвердятся, то за нами приглядывает человек Шелленберга.

— Шелленберг — это же шестое управление! Зачем за нами присматривать разведке?

— Зачем — это другой вопрос. Собственно, тебя и нашего гостя с Туманного Альбиона это касается лишь вскользь, главный объект их внимания я.

— Тебе всегда была свойственна скромность, — проговорил Лаврик. — Давай ближе к делу. Кого именно ты подозреваешь?

— Марту Зунд.

— Основания?

— Серебряков утверждает, что в тридцать девятом видел ее в компании самого Шелленберга.

— Серебряков — это человек Радиховского. Бывший белогвардеец. Почему ты ему веришь?

— Он из антифашистской эмигрантской организации, которая ведет свою борьбу с фрицами.

— Допустим, — кивнул Карнаус. — С этим пусть люди Фитина разбираются. Мне и без того хлопот хватает… Англичанин этот на голову свалился. Да еще ты со своей арийской подружкой преподнес сюрприз…

— Ладно, не ворчи, — сказал я. — Со своей подружкой я сам разберусь. У меня к тебе другая просьба.

— Тебе мало того, что ты подставил под угрозу всю операцию, за которую я непосредственно отвечаю. Ты еще хочешь на меня что-то навесить?

— Твоя операция, моя операция… Мы одно дело делаем! И Родина у нас одна!

— Ладно, не надо мне читать прописные истины, — вздохнул Юрий Иванович. — Говори, что за просьба?

— Я придумал, как проверить Марту, но проверка эта может стоить мне жизни. Поэтому прошу тебя взять на себя ответственность за вызволение папки академика Вернадского и профессора Галанина…

— Галанина?.. — хмыкнул Лаврик. — Да вон он, в зале древностей с нашим другом Локвудом языками чешут.

— Черт! Что ж ты сразу не сказал⁈

— Не один ты любишь преподносить сюрпризы.

— Мне нужно с ним немедля поговорить!

— Понимаю. Сейчас я его приведу!

Карнаус поднялся, отворил дверцу и вышел. Я даже дыхание затаил, боясь спугнуть удачу. Я-то думал, к коллеге академика придется с боем прорываться, а он вот здесь, отделен от меня полутораметровой массивной кирпичной кладкой. Понятно, что взять за руку и вывести его из Поганкиных палат я не смогу. Тут рядышком, наверняка, сидят агенты охраны, да и за выходом присматривают, но сейчас не это самое главное. Куда важнее — информация. И, надеюсь, профессор оной со мною поделится? Скрипнула дверь, в кабинет вошел тот самый рослый очкарик.

— Здравствуйте, Мирон Саввич! — сказал ему я. — Вам привет от Анны Дмитриевны!

— Добрый день! — откликнулся он. — От какой Анны Дмитриевны?

— Княгини Шаховской.

Галанин остолбенел.

— Вы ее знаете?

— Да. И видел совсем недавно.

— Позвольте, так значит вы — из Москвы?

— Откуда я, сейчас значения не имеет, — проговорил я, указывая ему на кресло. — Могу сказать только, что знаю вашу супругу…

— Боже! — воскликнул профессор.