Круглый стол, накрытый малиновой скатертью с золотыми кистями, буфет с резными столбиками, поддерживающий верхнюю, остекленную часть. Портьеры в цвет скатерти. Несколько выцветшие обои. На стене фотография самого Дормидонта Палыча в мундире офицера то ли еще царской, то ли уже белой армии. Под портретом — шашка в ножнах. Лихой рубака, типа.

— Добрый вечер! — послышался женский голос.

Обернувшись, я увидел Злату в длинном, скромном домашнем платье.

— Здравствуйте! — откликнулся я.

— Дормидонт Павлович сейчас выйдут! Не угодно ли чаю?

— Буду весьма благодарен.

Я как-то не задумывался, знает ли Серебряков о том, что мы со Златой знакомы? В общем, это не так уж важно. Главное, чтобы у нее была возможность участвовать в наших операциях, когда это нужно. Не спрашивая у сожителя разрешения. Хотя мне было, конечно, интересно, как это она сегодня улизнет из дому на ночь глядя? Я ведь собственно зашел только за мундиром штандартенфюрера, который моя соратница обещала привести в порядок. Угадав мои мысли, хозяйка дома кивнула, дескать, беспокоится не о чем. И все-таки, откуда поручик знает, что я должен был прийти?

Присев в книксене, словно росла в дворянской семье или, по крайней мере, была у господ в услужении, Злата вышла. Я уселся на диван, дабы скоротать время в ожидании хозяина, а заодно — отдохнуть. Мотаюсь, мотаюсь. Устал, как собака. А ведь мне уже за полтинник. Нет, мужик я, конечно, крепкий, но и Сивку-бурку могут укатать крутые горки. А сегодня еще акция. И надо ее провести на должном уровне. Никаких потерь среди своих, даже — ни единой царапины. Все шишки — врагу.

Послышались бодрые шаги. Сверкая благородными сединами, в гостиную вошел мосье Серебряков. Следуя этикету, принятому среди русского офицерства, я нехотя поднялся. Даже каблуками щелкнул. Дормидонт Палыч благосклонно кивнул и жестом предложил садиться. Я вновь опустился на диван, а хозяин — в кресло напротив. Несколько минут он меня изучал своими слегка навыкате глазами, словно видел впервые. Черт знает — почему, но это разглядывание вызвало у меня легкое беспокойство.

— Вам не нужны часы фирмы Буре? — вдруг осведомился он.

Теперь зенки выкатил я. Что это? Совпадение или… предательство? Если второе, то с чьей стороны?.. Злата⁈ Да причем здесь она! Ей-то откуда знать пароль, который сообщил мне мой дедуля, он же Анхель Вольфзауэр. Серебряков заметил мое замешательство, но промолчал. И тогда я хрипло вытолкнул из пересохшей гортани отзыв:

— У меня есть такие, но без большой стрелки.

* * *— Приношу свои извинения за предыдущие наши встречи, — произнес поручик, когда его возлюбленная принесла нам чаю и деликатно удалилась, оставив мужчин общаться наедине.