Магнусу уже приходилось прежде влюбляться, случалось переживать романтические катастрофы и разочарования. Ему причиняли боль, но он научился справляться с нею. Так бывало множество раз."

"Любовники говорили Магнусу, что его невозможно принимать всерьез, что он вселяет страх, что в нем слишком много одного, слишком мало другого. Возможно, думал Магнус, он станет разочарованием для Алека. Скорее всего, так оно и случится.

Если чувства Алека окажутся недолговечными, размышлял Магнус, он, по крайней мере, постарается, чтобы воспоминания об этой поездке всегда приносили ему только радость. Маг надеялся на то, что она станет началом чего-то большего, но твердо знал: даже если этому не суждено случиться, он получит от нее удовольствие.

Волшебные огни Эйфелевой башни вскоре скрылись вдали. А ведь когда-то люди считали, что это сооружение долго не продержится. Но вот – прошло больше ста лет, а оно все стоит на том же самом месте, мало того, превратилось в символ Парижа.

Налетел внезапный порыв ветра; платформа накренилась, аэростат начал опускаться и за несколько мгновений снизился на пятьдесят футов. Шар несколько раз обернулся вокруг своей оси на встречном ветру, но затем Магнус с силой взмахнул рукой, и аэростат выровнялся.

Алек смотрел на своего спутника, слегка нахмурившись и крепко вцепившись в ручки кресла.

– Все-таки скажи мне, каким образом ты управляешь этой штукой?

– Понятия не имею, как ей управляют! – весело откликнулся Магнус. – Я лично собирался воспользоваться магией!

Аэростат пронесся в нескольких дюймах над Триумфальной аркой, едва не задев ее, резко повернул и направился к Лувру. Теперь он летел совсем низко над крышами домов.

Магнус был отнюдь не настолько уверен в себе, как хотел показать. День выдался ужасно ветреный. Для того, чтобы удерживать аэростат в вертикальном положении, предотвращать качку, двигаться в нужном направлении и одновременно оставаться невидимым вместе с шаром и Алеком, ему приходилось прикладывать немало усилий, хотя он вовсе не желал это демонстрировать. А еще ему необходимо было позаботиться об ужине. И постоянно разжигать гаснувшие свечи.

Романтический вечер – нелегкая работа.

Они как раз пролетали над набережной. Тяжелые ветви деревьев низко склонялись над каменными парапетами, поблескивали темные листья, уличные фонари озаряли оранжевым и розовым светом стены зданий, выкрашенных белой краской, булыжные мостовые узких улиц. В другой стороне лежал сад Тюильри; круглый пруд, казалось, смотрел на них снизу, словно гигантский глаз. Дальше виднелась стеклянная пирамида Лувра, из верхушки которой в небо устремлялся алый луч.