В принципе, дела у них осталось немного: нужно было извлечь из-под развалин десяток сектантов, погасить небольшие пожары, проводить римских Сумеречных охотников в амфитеатр.

Магнус занимался исцелением тех самых людей, которые совсем недавно с нетерпением ждали момента его принесения в жертву. Он с невозмутимым видом переходил от одного человека к другому, точно так же, как делала это Катарина тогда, после вечеринки. Алек мог с легкостью найти его даже в темноте – на кончиках его пальцев сверкали голубые искорки. Алек считал, что Магнус не просто проявляет исключительную доброту – он вел себя как святой.

Молодой человек обернулся к Шинь Юнь. «Зеркало, в котором отражается моя темная сторона», – однажды сказал ему Магнус, но он, Алек, так не думал. У его возлюбленного не было совершенно ничего общего с этой негодяйкой. Женщина была по-прежнему привязана к каменному столбу, она по-прежнему немигающим взглядом смотрела куда-то во тьму. Алек вздрогнул от неожиданности, заметив, что по лицу ее катятся слезы, хотя она не издавала ни звука.

– Хочешь позлорадствовать? – горько спросила она, поймав взгляд Алека. – Я вела себя как идиотка. Я думала, что Асмодей – мой настоящий отец. Я думала, что «Багровая Рука» – моя семья. Но все это оказалось ложью. Я всегда была одинока, и смерть моя тоже будет одинокой. Ты доволен?

Алек покачал головой.

– Я просто размышлял о том, какой бы ты стала и как бы вела себя, если бы встретила человека, неспособного на предательство.

– Предлагаешь мне начать встречаться с Магнусом? – злобно усмехнулась Шинь Юнь.

Даже она, чародейка, захватившая Магнуса в плен, вытащившая на арену, чтобы принести его в жертву на глазах у кровожадной толпы, видела, кто такой Магнус. Любой мог видеть это. Алек ощутил смутное беспокойство – снова в мозгу возникла настойчивая мысль о том, что множество людей, без сомнения, не прочь завести близкие отношения с Магнусом. Он не хотел думать об этом. Он все время пытался убедить себя в том, что ему никогда не придется ревновать.

– Ты хотела его заколоть, – заметил Алек. – Поэтому, отвечая на твой вопрос, скажу: естественно, нет.

Шинь Юнь лишь хмыкнула. Алек усилием воли заставил себя не думать о ее клинке, который опускался на грудь Магнуса тогда, в пентаграмме.

– Я сожалею о том, что пыталась его убить, – пробормотала Шинь Юнь, уставившись в землю. – Передай ему это."

"Алек вспомнил лицо Магнуса в тот момент, когда исчез барьер, ограждавший пентаграмму. Магнус обернулся, и казалось, что природа и все ее стихии подчинялись ему. Рука его была поднята, магический свет окутывал его тело, струился по гладкой смуглой коже; прозрачная «вуаль» магии парила над его взъерошенными черными волосами, пламя и ветер метались в его сверкающих глазах.