Напротив, ты для меня в некотором роде икона стиля.

– Что бы ни обещал тебе Асмодей, уверяю тебя – он лжет, – начал Магнус, но Бернард лишь презрительно усмехнулся.

Магнус знал: как только Верховного Демона призовут, и он придет в этот мир, он развратит всех, до кого сможет дотянуться. Асмодей предлагал такие соблазны, сопротивляться которым было невозможно; он играл в такие жестокие игры, которые даже не снились смертным людям. Неудивительно, что Бернард был ошеломлен, когда Магнус пошутил насчет того, чтобы принести Шинь Юнь в жертву.

Шинь Юнь никогда не видела врага. Шинь Юнь никогда не являлась истинным лидером «Багровой Руки». С того момента, когда Магнус лишился контроля над сектой, все эти годы, ее возглавлял Асмодей. Это всегда был только Асмодей.

Бернард отвернулся – судя по всему, он был уверен в том, что пентаграмма не выпустит своих пленников. Шинь Юнь в безумии бегала вдоль рядов белых цветов, словно жертва пожара, охваченная пламенем. Она пыталась освободиться при помощи чар, но у нее ничего не получалось. Она вопила на своих «поклонников», требуя убрать барьер, но те взирали на нее с прежним, абсолютно бесстрастным выражением.

Наконец, она резко обернулась к Магнусу и заорала:

– Сделай что-нибудь!

– Не волнуйся так, Шинь Юнь. Мне известно заклинание, с помощью которого можно освободиться из любой пентаграммы – за исключением самых могущественных. – Магнус взмахнул руками, но затем замер и пожал плечами. – Ах да, я совсем забыл. Я мог бы нас освободить, но лишился магических сил потому, что кое-кто надумал меня отравить.

– Я тебя ненавижу, – прошептала Шинь Юнь.

– Хотелось бы еще добавить, что «Прóклятая Дочь» – не самое удачное прозвище, – сказал Магнус.

– И это ты мне говоришь? – окрысилась Шинь Юнь. – «Великий Отравитель»!

– Справедливо замечено, – согласился Магнус. – Это был каламбур, связанный с моим именем. Магнус Бейн, Великий Отравитель[23] – как звучит, а? Признаюсь, я имею слабость к каламбурам…

В этот момент Шинь Юнь ахнула. Летающий демон с кошмарным душераздирающим визгом рухнул на землю; сектанты в панике бросились во все стороны. Толпа расступилась, и появился Алек Лайтвуд – он стоял на ступенях каменной лестницы, на полпути к сцене.

Магнус был поражен. Внезапная боль может произвести на человека такое же впечатление; она захватывает врасплох, терзает, душит, сметает все на своем пути, уничтожает вселенную. Но то, что сейчас чувствовал Магнус, вовсе не было болью.

Это было подобно взрыву. Множество разных эмоций одновременно обрушилось на него: страх за Алека, и нежность, и облегчение, и болезненная, отчаянная радость. «Алек, мой Александр. Ты пришел за мной».

Воинственные сектанты набрасывались на Алека, а он без видимых усилий расшвыривал их.