Резко дернула рукой, кольнула его в горло, как раз под кадыком; порез был неглубоким, но Магнус испытал острую боль. Опустив взгляд, он увидел багровую струйку, стекавшую на белые одежды.

– У тебя не найдется содовой воды? – обратился он к Шинь Юнь. – Если от этих пятен сразу не избавиться, потом их ни за что не выведешь.

– Это от тебя мы избавимся сейчас, – рявкнула она. – Ты будешь забыт. Но сначала ты узнаешь, чего лишился. Время вспомнить, Великий Отравитель.

Шинь Юнь начала произносить магические слова. Толпа снова принялась скандировать фразу «Прóклятая Дочь», но тише, чем прежде.

Над амфитеатром собрались черные тучи, и виллу озарила ослепительная молния – одна, вторая, третья. Облака над головой начали кружиться и образовали черный водоворот; Магнус решил, что это формируется портал между миром смертных и потусторонним миром.

Какой-то голос прозвучал в мозгу Магнуса, голос страшный, как дверь, ведущая в кромешную тьму: «Да, настало время вспомнить. Время вспомнить всё».

Резкий, невыносимо яркий свет возник из центра черного вихря, кружившегося в небе, и воронка начала принимать материальную форму.

Струйки дыма – а может быть, какие-то насекомые, или нечто вроде статических электрических разрядов – мелькали внутри белой колонны. Острие воронки спускалось с неба, опускалось прямо на Магнуса, который не в силах был помешать происходящему и мог лишь беспомощно ждать того момента, когда его втянет в магический вихрь. Он закрыл глаза.

Он не хотел умирать вот так, от руки разъяренной чародейки, которая не смогла забыть трагедию юности, в окружении самодовольных, дурно одетых глупцов; он не хотел, чтобы эта секта, плод ошибки его бурной молодости, уничтожила его, не оставив ни малейшей надежды исправить содеянное.

Если сейчас ему действительно предстояло умереть, он не хотел, чтобы последним чувством, испытанным в этом мире, было сожаление.

И поэтому он стал думать об Алеке.

Об Алеке, полном самых удивительных противоречий, противоречий, причинявших ему страдания – застенчивом и смелом, безрассудном и ласковом. Он вспоминал темно-синие глаза, вспоминал выражение лица возлюбленного после того, как они поцеловались в первый раз. И в последний.

Магнус не думал в ту минуту, что их сегодняшний поцелуй станет прощальным. С другой стороны, никто никогда не знает, в какой момент поцелует возлюбленного в последний раз."

"Магнус видел всех своих дорогих друзей. Всех смертных, которых он потерял, и всех бессмертных, которые продолжали жить. Свою мать, которая так ни разу и не засмеялась, несмотря на все его старания; Этту, ее замечательный голос, под звуки которого он мог танцевать вечно; первого Сумеречного охотника, который стал его другом – Уилла.