Он уверил меня, что расстался с Ингой. Все утряслось, успокоилось. Переводы от Олега Анатольевича продолжали поступать, но суммы изменились в меньшую сторону. Я-то понимала, что это, наверное, из-за дорогого лечения. В глубине души я уже восхищалась Тихомировым. Признал ошибку, постарался исправить, был отвергнут, унижен, брошен своим единственным ребенком, но, несмотря ни на что, держал слово. У меня случился какой-то стокгольмский синдром, ей-богу. Однажды вечером я закончила работать раньше Андрея и ждала его на улице, чтобы вместе пойти домой. Он в тот день хотел ехать на машине, но я уперлась и уговорила добраться на метро. Стою, курю и вдруг вижу, как подъезжает к обочине знакомый «Мерседес». В нем был Тихомиров. Я подошла к машине, но в нее садиться не стала, чтобы Андрей случайно не заметил. Олег Анатольевич выглядел прекрасно. Сказал, что случилось чудо – ему помогли поправить здоровье, но восстановление предстоит длительное и недешевое. И теперь, когда обстоятельства изменились, он хотел бы получить свои деньги обратно.

– Вот эт-то поворот! – вырвалось у Стаса. – Лёва, ты это слышал?

– Слышал, слышал.

Гуров протянул Марине кружку с кофе.

– Спасибо, – поблагодарила она.

– На самом интересном месте, – упрекнул Гурова Стас. – Продолжаем.

– Конечно, у меня челюсть упала, – округлила глаза Марина. – Как так можно? Ты же сам меня умолял принять твои чертовы переводы. А теперь хочешь их обратно?

– А почему он обратился с этой просьбой к вам?

– А к кому? К сыну? Я вас умоляю. Все переговоры велись через меня, потому-то он решил, что я снова готова ему помочь. Разумеется, я отказала. Тогда-то, наверное, и началось все самое странное. На другой день Тихомиров заявился ко мне на работу и попросил взять небольшой перерыв. Прицепился, как клещ. Отвез меня в кафе, заказал коньяк, салат с манго и пирожные навынос. В общем, делал все, чтобы подкатить. Но я уже поняла, что он снова заведет разговор о своем чертовом бабле. Так оно и вышло. Правда, он решил зайти с другой стороны.

– Это с какой же? – поинтересовался Стас."

"– Он стал жаловаться на жизнь. Оказалось, что он без копейки. Конкуренты почти отжали бизнес, счета в больнице оказались заоблачными. Но самое интересное началось дальше. Он принялся рассказывать о своей любовнице. Вот скажите, зачем мне это? Давил на жалость. Сказал, что когда заболел, то она вымотала ему все нервы, изменяла направо и налево, а он практически ее содержал. И тут же: «Это моя вина, Ушастик, я снова ошибся». Хотелось его послать, но вокруг были люди. В итоге я посоветовала ему поговорить с любовницей. Или подать на нее в суд, чтобы вернула то, что на нее потрачено. Но денег, которые он перевел сыну, он не может требовать обратно. Это не по-мужски. Это вообще… идиотизм.