Военный какой-то…

У двери — несколько стоек с капельницами.

Посоображав несколько секунд, отцепляю от одной из стоек баллон с физраствором и быстро возвращаюсь к себе. Меняю баллон на своей капельнице. Силы покидают меня окончательно. Забросив заряженный лекарствами баллон поглубже в тумбочку, я обессиленно падаю на свою кушетку. Паранойя, Зольников? Может быть… Но для начала пусть так.

Глава 27. Бонус от Насти

Выхожу на крыльцо.

— Ну! — улыбаясь разводит руки Глеб. — Обнимай… чего замерла? Я соскучился.

Глаза — серые холодные как пыльный бетон. Что-то не так…

Ощущение сжатой руки на шее, с которым я живу, усиливается.

Это удушение… никак не могу от него избавиться. Глеб никогда не был ко мне жесток или циничен. Ничего подобного. Но отчего-то я очень хорошо чувствую, что если вдруг я перестану быть хорошей послушной девочкой, то со мной будет что-то очень страшное."

"Это как жить с диким зверем, с иллюзией, что ты его приручил. На самом деле, это он тебя приручил, и, в любой момент, может сожрать, если ты ему надоешь. И ты боишься надоесть. Ты выслуживаешься. Ты превращаешь свою жизнь в постоянный мониторинг его состояния — доволен/недоволен. Ты подстраиваешься! Становишься психологическим рабом, служанкой… Это такая форма абьюза — быть опасным непредсказуемым мужчиной. И несмотря на то, что я любимая женщина, которую не обижают и балуют, наши отношения — это плен и мучение. Иногда, мне даже хочется, чтобы все быстро закончилось. Но я понимаю, что быстро — это не мой случай. Меня будет жевать годами система. Сколько там дают за убийство полковника службы безопасности при исполнении? Очень-очень много…

— Привет… — обнимаю его, вжимаясь губами в гладко выбритую челюсть, рефлекторно пытаясь избежать поцелуя в губы.

Хотя давно уже себя уговорила, что в этом нет ничего неприятного. Но просто… Зольников! Он сломал все мои механизмы самозащиты и мою с таким трудом наработанную броню. И теперь, когда Глеб касается меня, я ломаюсь от ощущения, что изменяю Сергею. А когда Сергей — Глебу. Изменять Сергею — очень больно, Глебу — очень опасно.

Я как глупая бабочка, которая чем больше дергается, тем больше запутывается в паутине. Я чувствую, что уже погибла. Хотя мой паук еще пока нежен…

Рука Глеба ласково скользит по моей спине.

— Я купил тебе подарок…

— Какой? — пытаюсь изобразить энтузиазм.

Он открывает ювелирную бархатную коробочку. Там золотые брендовые часики. На циферблате вместо цифр драгоценные камни.

— Спасибо! Очень красивые.

Целую в щеку.

— Дай руку…

— Глеб, это же очень дорого. Мне неловко носить такое в коллективе. Здесь все простые люди. Халат… и золотые часы, — улыбаюсь я. — Ну нелепо же! Давай, это будет для каких-то событий?..

— Не понравились? — не моргая смотрит в мои глаза.