Он обошел стол, двигаясь совершенно бесшумно, и встал напротив меня. На звериной морде, удивительно выразительной, застыло усталое и неприязненное выражение, как будто ректор Стортон в очередной раз пожалел о том, что имеет со мной дело.

Не знаю, какой пикси дернул меня за язык, но я проговорила:

— Ректор Стортон, скажите мне честно, пожалуйста. Я вам совсем-совсем не нравлюсь?

Брови, из которых торчали вверх белые кошачьи усы, поползли вверх.

— Что вы такое несете, Танг? Заболели? Вы — адептка академии, я — ректор! Какое — «нравитесь»?

В глазах ректора, особенно человеческих на звериной морде, нет ни грамма симпатии или знакомой мне «маслянистости» — такого неприятного оттенка мужского взгляда, с которым я слишком часто сталкивалась.

На его морде было одно сплошное недоумение.

То, что я в самом деле ни капли ему не нравлюсь, как будто сняло с моих плеч тяжелый груз. Этак я в самом деле могу в него влюбиться! Просто потому, что… не буду ждать проблем.

— Нет, — радостно сказала я. — Я не заболела.

Ректор нахмурился, и тут… чудовищный, совершенно ужасный звук разрезал тишину кабинета.

Я прижала ладони к животу. Только не это! Я не была на ужине, в обед, кажется, подавали рыбу, которую я не ем… Но это же не повод!

Живот заурчал еще раз, на этот раз — намного громче.

— Извините!

Во имя всех святых!

Я совсем не чувствовала голода… как же неловко!

Ректор молчал. Не спешил ехидничать или отчитывать меня.

— Вы любите говядину, Танг?

— Что?

— Сегодня среда, — невпопад ответил он. — Вы любите говядину?

— Да, — осторожно ответила я.

— Тогда пойдемте.

Ректор направился к выходу из кабинета. Перед моими глазами проплыл кончик хвоста, пушистый и нервно дергающийся.

— Куда?

— В Сейлор-холл. Там сегодня подают говядину.

Что⁈

Глава 21

— Вы идете, Танг? — спросил ректор, уже стоя у дверей.

Он… куда он, позвольте спросить, собрался в таком виде? Только чтобы узнать это, я подошла ближе.

Выяснилось, что мои подозрения о внезапно возникшей душевной болезни ректора оказались беспочвенными. Рядом с дверью стоял небольшой столик, а на нем — шкатулка.

Ректору понадобилось время, чтобы открыть крохотную золотую защелку огромной лапой. Он извлек оттуда ключ и посмотрел на меня.

Ничего себе! Да это же настоящий крылоключ! Зачарованный артефакт, вставив его в замочную скважину любой двери, можно было оказаться совершенно в другом месте — в том, на которое зачарован крылоключ.

Раньше я никогда такого не видела и подошла поближе. Ключ был довольно крупным, легко ложился в огромную лапу ректора и светился золотом.