Выходит, все это время меня преследовал призрак?

Ох! Скорее бы рассказать об этом Ирме!

— Милочка, позвольте задать вам вопрос, — церемонно проскрипело у меня за спиной привидение.

— Все, что угодно! — воскликнула я.

Вдруг оно спросит, какой сейчас год? Или — что это за место? Или кто я такая?

— Вам сейчас страшно?

— Что? — я обернулась и пораженно уставилась на привидение.

— Ну вот, опять вы пялитесь! — засуетилось оно, наполовину проваливаясь в стену.

— Простите! — поспешно отвернулась я. — Нет, мне не страшно, что вы. Не стоит об этом беспокоиться.

— Дерьмо мантикорово, — ругнулось привидение, и я подавилась воздухом от удивления.

Привидениям вообще можно ругаться? Наверное, можно, но они же существа, наполовину принадлежащие миру святых. Я такого не ожидала.

— Может, все-таки немного страшно? — с надеждой спросило привидение.

В скрипучем прохладном голосе слышалось неподдельное расстройство, а потому я поспешила исправиться:

— Немного страшно, вы правы. Пожалуй, я в ужасе, да! Совершенный кошмар! Встреча с привидением — это чудовищно, у меня кровь в жилах стынет и…

— Врать у вас получается даже хуже, чем убираться, — отбрило привидение.

Мне стало обидно, я-то старалась как лучше. Мало того, что ректор меня оскорбляет, так еще и привидение считает меня бездарной. Неужели я правда такая со всех сторон неудачная? Отродье низвергнутых. В деревне меня не любили, в академии, выходит, тоже, даже привидению я не нравлюсь. Томас не в счет, конечно, как и все те аристократы, которые хотели меня себе. Там особый случай.

В горлу подкатил комок, я шмыгнула носом и приказала себе не раскисать. Всего-то и нужно — попробовать еще раз. Я направилась к швабре, и у меня перед лицом вдруг появилось полупрозрачное белое облако.

— Ну что же вы, милочка, такая ранимая. Никогда не умел разговаривать с адептками. Они чуть что — и сразу в слезы. И убегают! Ну что же вы так. Заколдуем мы вашу швабру, вы больше силы заклинанию добавьте, и увереннее, милочка, увереннее. Вектор силе нужен, а у вас она расплывается. Даже с неодушевленными вещами нужна твердая рука. Покажите ей, кто здесь главный. Уверенность!

— Вы преподавали в академии? — спросила я, когда привидение перестало напоминать облако и вернуло свою прежнюю форму.

На всякий случай я отвернулась, чтобы не смотреть в темные глаза-провалы и не стеснять его снова.

Стеснительное привидение, кто бы мог подумать?

— А как же, преподавал. Пока Оливер меня этого удовольствия не лишил, чтоб его баньши поцеловала.

— Оливер? — нахмурилась я. — Ректор Оливер Стортон?

— Ах, он теперь ректор? — возмущенно расширились темные овалы.