Но белым он не засветится, станет красным — это значит, что ее выкинуть надо на улицу! И ее монстра! Род Стортонов не будет опозорен, пока я жива!

И ничего Черныш не монстр. Другим дамам можно заводить животных — кошек, жаб или псов. У меня грим, это то же самое, но лучше. Черныш был исключительно дружелюбен, но, может, можно науськать его на то, чтобы он сжевал у бабушки Аделаиды пару туфель?..

Я протянула руку к кристаллу, но Оливер рявкнул:

— Унни, ты не обязана. Меня никогда не волновало твое прошлое и не волнует сейчас. Я глава рода Стортонов и я приказываю вам обоим покинуть поместье! Немедленно!

Его голос грянул так, что отскочил от стен и заполнил весь зал.

В этот момент произошло сразу несколько событий. Во-первых, Оливер выстрелил в Ходжа черным заклинанием — наверняка если не смертельным, то близким к этому. Во-вторых, чан пунша, который уже подплыл и завис над головами Ходжа и старушки Аделаиды, перевернулся.

Времени размышлять у меня не было. Сразу два заклинания: я никогда не могла с этим справиться, но сейчас… Одна заготовка была уже готова, быстро сформировав вторую, я пустила ее наперерез заклинанию Оливера.

Не долетев до Ходжа, заклинание сменило траекторию и разбило боковое окно. Вторая заготовка должна была стать щитом и… у меня получилось!

Чан пунша, который перевернулся, забрызгал сладким и липким напитком бабушку Аделаиду и Ходжа, а на нас с Оливером и на остальных гостей не попало ни капли.

Я довольно улыбнулась. Вот так-то! Сразу два заклинания — не все выпускники академии это умеют. От гордости за себя меня аж распирало, и я посмотрела на Оливера, привычно ожидая его восхищения. (С каких пор его восхищение стало для меня чем-то привычным? Похоже, я сама не заметила, как мой жених меня избаловал.)

— Раз уж речь зашла об артефактах, — раздался знакомый скрипучий голос, и над липкой мокрой головой Ходжа возникло полное осуждения облако, пытающееся скрестить слишком короткие ручки. — Расскажите-ка, милый юноша, вашему отцу, за что вас на самом деле исключили из академии?

Призрак Бена Тернера! Я не видела его… уже так давно, что почти перестала скучать — потому что потеряла надежду встретиться опять.

— Бен! — воскликнула я.

Это он? Он облил Ходжа и Аделаиду пуншем? Ну разумеется. Это ведь он предлагал мне как-то опрокинуть Оливеру на голову тарелку овсянки. И как я сразу не догадалась, в чьем стиле такая шутка? И неужели он научился передвигать предметы? Невольно я ощутила прилив гордости. Да и опрокинутый чан пунша… Лицезреть мокрых, липких и украшенных ломтиками лимона Ходжа и бабушку Аделаиду было приятно. А мне-то раньше казалось, что шутка несмешная! Оказывается, тут важно то, кто в ней участвует.

Конечно, стоило бы им помочь. Но мне никогда не давались бытовые заклинания, увы.