Провались все к низвергнутым! Моя попытка снять проклятье не сработала?

Это значит, что я на самом деле не люблю ректора Стортона? Или что я пока не отдала ему то, что должна отдать?

И почему, чтобы мантикора тут все съела, я в глубине души радуюсь тому, что проклятье, нас двоих связывающее, все еще действует⁈

Я просто жалкая. Мачеха бы за такое мне не дала пряник, и была бы права!

— Проклятье. Уннер-р-р, — голос ректора Стортона прозвучал тихим рокотом. — Уннер, будет лучше, если вы обернетесь.

Его тело, увеличившееся в несколько раз, покрытое звериной шерстью, почти касалось моего, и я слышала, как в груди ректора Стортона бьется огромное сердце, чувствовала макушкой его тяжелое дыхание.

— Будет лучше, если вы меня выпустите, ректор Стортон. Решить вопрос с невинностью мы, боюсь, сейчас не в состоянии.

Я покраснела от собственной дерзости, но ничуть о ней не жалела. Да, я не аристократка. Я не благородная леди, у меня нет компаньонки, меня некому защитить, а моя репутация втоптана в грязь. Глупо делать вид, что я, как и Лаура, понятия не имею, о чем идет речь.

Молчание, воцарившееся после моего ответа, затягивалось.

— Уннер, будьте внимательны с тем, что я сейчас скажу. Помолвка с принцессой не имеет значения, потому что никакой помолвки нет.

Я обернулась, чувствуя, как в груди колотится сердце. Вот глупая! Как будто это что-то для меня меняет!

— Я не дура, ректор Стортон. Все знают о вас и о принцессе. К тому же…

— А еще все знают о вас, Танг, и о половине адептов мужского пола академии, но от этого сплетни не становятся правдой.

— Но…

— Ее высочеству пятнадцать, Танг! Она ребенок! — зарычал ректор, и его чудовищная морда исказилась гневом. — За кого вы меня принимаете?

Длинный пушистый хвост заметался из стороны в сторону, острые уши прижались к голове.

О, он в самом деле зол.

Но меня таким не испугаешь.

— Вы ведь пока и не женитесь, — заметила я, скрестив руки и стараясь говорить спокойно.

Учитывая, что меня потряхивало, вряд ли моя попытка была успешной.

— Танг, я ведь говорил вам, что не могу жениться, — раздраженно махнул хвостом ректор Стортон.

— Вы говорили, что никогда не женитесь на мне. Спасибо, я хорошо это усвоила, хоть никогда и не давала повода подумать, что заинтересована в браке. А сейчас, ректор Стортон, я хотела бы вернуться в свою комнату.

— Боюсь, ты все не так поняла, Танг, — осторожно произнес ректор Стортон.

— Что же здесь можно не понять?

Он ничего не ответил, только стоял и смотрел на меня этими своими невыносимо синими, как море, человеческими глазами, так привычно и так неправильно выглядящеми на звериной морде. Волосы, аккуратно собранные в хвост сзади, растрепались и превратились в светлую гриву.

— Я должна идти, ректор Стортон.

Хватит, я устала.